и … болью

РПЦ

Неведомое Православие и ведомая Россия

(null)

Евгений Фирсов
И с поклоном низким просит
В вечный пропустить покой
Безголовым с бородой.
………
Корень действий невозможных,
О, завеса мнений ложных!

М.В. Ломоносов «Гимн бороде»

Конец 16-го века, начало и первая половина века 17-го — это время Сервантеса, Алемана, Лопе де Веги, Кеведо и Эль Греко в Испании, Шекспира, Бэкона и Мильтона в Англии, Галилея в Италии, Декарта и Пьера де Ферма во Франции, Кеплера и Преториуса в Германии, Рембрандта и Рубенса в Голландии. К тому времени уже ушли из жизни, оставив миру богатейшее наследие, французы Рабле и Монтень, итальянцы Макиавелли, Микеланджело, Рафаэль Санти, Корреджо, Леонардо да Винчи, Тициан, Джордано Бруно и Лука Пачоли, голландцы Эразм Роттердамский, Иероним Босх и Питер Брейгель, португальцы Васко да Гама, Магеллан и Камоэнс, поляк Николай Коперник, испанец Франсиско де Витория.

Университетам в Саламанке, Болонье, Оксфорде, Падуе, Сорбонне и многим другим к 1600-му году уже по несколько сотен лет. В начале 17-го века трактатам Пьера Абеляра уже исполнилось 500 лет, а произведениям Алкуина и Эриугены более 700.

Может ли Россия того времени заявить о хотя бы малой доле тех культурных и научных достижений? Как много слышали мы о великой русской литературе, о великой русской науке. Все так. Но только начиная с 18-19-го веков. Конечно, и до той поры кто-то касался пером бумаги, но вряд ли можно назвать это литературой с большой буквы. Первый университет в России открылся лишь в 18-м веке.

Но почему так?

Некий почитатель гумилевских теорий, возможно, скажет, что виной тому какие-нибудь «этногены». В.В. Познер, вероятно, скажет, что причина в византийском православии. В том случае, если Познер окажется прав, очевидным станет, почему не прав поклонник Гумилева — тот ведь был истовым православным, и ему, надо думать, гораздо проще заключить, что какой-то там пассионарностью управляют некие лучи из космоса, чем признать вековое удушающее влияние невежества византийского обрядоверия, т.е. увидеть проблему у себя под носом, в собственном разуме, ведь «Мудрость — пред лицем у разумного, а глаза глупца — на конце земли» (Притчи 17:24). Новейшей истории есть что противопоставить «виновности этногенов» — в 20-м веке русское общество трижды лишалось самого лучшего и ценного: в 1917, 1937 годах и в период ВОВ, трижды общество теряло лучших сынов, лучшие силы, лучшие умы. И вот в таком трижды интеллектуально обедненном состоянии русские уже в 1961 году полетели в космос, забыв, вероятно, об «этногенах» и «лучах», за несколько десятилетий подняли уровень образованности общества на один из самых высоких в мире, выстроили мощнейшее индустриальное государство. Как только русские, говоря языком советского плаката, «наступали на мракобесие византийской гидры» — при Петре (1) ли или при коммунистах — они тут же делали цивилизационный шаг вперед. Французский просветитель Монтескье — непререкаемый фаворит философской мысли в личном топе императрицы Екатерины Великой (2), наставленной в лютеранской вере, но после переезда в Россию принявшей православие, обеспечившей России огромнейшее приращение территорий (3), — писал: «Христианская религия в Греческой империи пришла в такое же состояние упадка, в каком она находилась в наше время у московитов до того, как царь Петр I возродил этот народ и ввел в управляемом государстве больше перемен, чем это делают завоеватели в покоренных ими странах < …> Когда я думаю о глубоком невежестве, в которое греческое духовенство погрузило мирян, я не могу не сравнить их со скифами, которые, по словам Геродота, выкалывали глаза своим рабам с той целью, чтобы ничто не развлекало их и не мешало им сбивать молоко»(4). С Монтескье, вероятно, будет уместным заключить, согласится и советская историческая и социологическая наука, см., например, главу «Гонения на просвещение и науку» в известной книге Е.Ф. Грекулова «Православная инквизиция в России» (Академия Наук СССР, изд-во «Наука», Москва, 1964 г.). В.В. Познер, по всей видимости, такого же мнения: «Я думаю, что одна из величайших трагедий для России — принятие православия», «< …> считаю, что Русская православная церковь нанесла колоссальный вред России»(5). Однако, все вышеизложенное тем не менее остается всего лишь субъективизмом. Далее я намерен изложить некоторые факты о Православии в целом и российском Православии в частности, которые помогут, как мне кажется, определенным образом очистить пассажи В.В. Познера от некоторой голословности. Факты эти в общем-то известны, но, как бы это сказать, неохотно афишируемы.

Православие считает именно себя той самой Церковью, основанной Христом и сохранившей Его учение во всей полноте. Остальные христианские конфессии считаются бо́льшей или меньшей мерой заблуждения или отпадения, т.е. еретиками и раскольниками. Эта официальная позиция Русской Церкви закреплена в принятом на Архиерейском Юбилейном соборе Русской Православной Церкви (2000 г.) документе под названием «Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию». «Согласно этому документу, православная Церковь тождественна созданной Иисусом Христом Единой, Святой, Соборной (Кафолической) и Апостольской Церкви, хранительнице и подательнице св. таинств во всем мире (1. 1), а отделившиеся от единства с православной Церковью христианские сообщества (1. 13) представляют собой лишь ту или иную степень отпадения от церковной Полноты (1. 14). Спасение может быть обретено только в единой Христовой Церкви»(6). «Теория ветвей расценивается в “Основных принципах…» как совершенно неприемлемая (2. 5): «Православная Церковь не может признавать равенства деноминаций. < …>»(7). «< …> только наша восточная православная Церковь, неповрежденно сохранившая всецелый залог Христов, есть в настоящее время Церковь Вселенская < …>»(8). Дипломатическая выдержанность формулировок — относительно недавнее веяние. Так, в 8-м веке православные отцы высказывались в адрес своих догматических оппонентов: «орошаясь водою, взятою из зараженных луж, они произращают стебли зловонные, имеющие плодом своим горькую желчь» и «как черви питаются, вращаясь в грязи, так и они < …>, между тем, как сами достойны проклятия”(9), Стефан Яворский, местоблюститель патриаршего престола Русской Православной Церкви, в конце 17-го века поносил Лютера: «треокаянного еретика, червя, наполненного адским ядом, скаредного и богомерзкого соблазнителя, правдоненавистного еретика, глухого аспида»(10).
Итак, мы суть владетели чистейшей Божьей Истины, нам есть что нести этому пропадающему миру.
Читать далее

Share

ПРОБЛЕМЫ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В УКРАИНЕ

20131211-225823.jpg
А. К. Погасий

Ни у кого, наверное, не вызывало сомнений, что распад Советского Союза повлечет за собой изменения во всех сферах общественной, политической и духовной жизни как в России, так и в бывших союзных республиках. Поэтому, когда вслед за политическим отделением Украины поднялся вопрос об отделении духовном, это не особенно удивило ни церковных, ни светских аналитиков. Единственно, для кого это оказалось «новостью», была Московская патриархия, считавшая Украину своей канонической территорией без всяких условий. Понять ее можно: последняя во все времена была зависима от России и в политическом, и в церковно-каноническом отношении.
Однако руководству РПЦ следовало бы предвидеть подобное развитие ситуации. Обратившись к событиям семидесятилетней давности, ясно видно, что автокефалистские тенденции того периода сегодня повторились практически в точности. Вернее сказать, не столько повторились, сколько возобновились, причем именно с того «места», в котором вынуждены были остановиться и затаиться в силу известных причин.
Добившись независимости, украинское политическое руководство обрушило на Россию целый поток обвинений: в голодоморе, репрессиях, физическом и духовном порабощении и т.п. Посему странно было бы ожидать, что новое государство будет мириться с тем, что украинская церковь находится в канонической зависимости от Московского патриархата, который через своих церковных иерархов (этакой «пятой колонной») неизбежно будет проводить в Украине промосковскую политику. Вследствие этого, когда в октябре 1989 г. епископ Житомирский и Овручский Иоанн (Боднарчук) объявил о создании Украинской Автокефальной Апостольской Православной церкви, эту идею одобрил президент Леонид Кравчук. Некоторые средства массовой информации именно его считают двигателем раскола в украинском православии. «Время новостей» (№ 124, 16 июля 2004 г.) пишет: «Напомним, что одним из виновников религиозного раскола в бывшей советской республике стал ее первый президент Леонид Кравчук. Провозгласив независимость Украины, он одновременно поддержал местных иерархов в их стремлении отделиться от РПЦ» (Без денег с Украины Русская православная церковь не проживет [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.unian.net/rus/news/news-328837.html (дата обращения: 17.05. 2010). Более того, его дальнейшая политика подтвердила мнение ряда исследователей о том, что создание национальной церкви изначально входило в планы президента: «Кравчук вознамерился наряду с другими атрибутами самостийности украинской державы, создать и столь же самостийную Украинскую Церковь, так же порвавшую с Москвой все связи, как и новоявленное Украинское государство» (Петрушко В. Автокефалистские расколы на Украине в постсоветский период (1989-1997 гг.). – М.: Изд. Православного Свято-Тихоновского Богословского Института, 1998. – С. 75-76).
Администрация следующего президента – Леонида Кучмы – хотя формально и заняла позицию невмешательства в церковно-канонические вопросы, на деле создавала все условия для учреждения в Украине церковной иерархии, не зависимой от Московской патриархии.
Однако создать единую украинскую церковь до сего дня не удалось.
Желание организовать национальную церковь появилась еще у Симона Петлюры, однако сделать это он не смог в силу военно-политических причин. Реализовать такую идею стало возможным в 20-х годах, когда Всеукраинская Церковная Рада провозгласила создание Украинской Автокефальной Православной Церкви (УАПЦ). Однако в 1930 г. под давлением Советской власти она вынуждена была объявить о самороспуске. Все епископы были арестованы; от церкви остались только разрозненные подпольные группы.
Во время немецкой оккупацией Украины УАПЦ снова возродилась, но с наступлением советских войск украинские епископы стали покидать страну и к 1944 году практически все переехали в Варшаву, а затем в Германию, где объявили себя Украинской Автокефальной Православной Церковью в изгнании.
Третье рождение УАПЦ получила в 1989 г. Сегодня УАПЦ характеризуется как «чисто национальная православная церковь эпохи становления национального государства, сохранившая соответствующий пафос». УАПЦ – самая маленькая из трех конфликтующих церквей, «традиционно облюбованная православной национально ориентированной интеллигенцией. Исходно ей присуща ориентация на европейские ценности», причиной чего является восьмидесятилетнее существование на Западе и немалая доля иерархов, воспитывавшихся в европейской и американской культуре (Яковенко И. Украина: религиозно-цивилизационная составляющая политических конфликтов // Религия и конфликт / Под ред. А. Малашенко и С. Филатова. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2007. – С. 65).
В 1992 г. Архиерейский Собор РПЦ за целый ряд канонических нарушений лишает митрополита Филарета (Денисенко), главы Украинского Экзархата РПЦ, всех степеней священства и всех прав, связанных с пребыванием в клире (Хорошего держитесь: Церкви и религиозные объединения в Российской державе, Советском Союзе и независимых государствах, возникших после его распада / Под ред. Г. Чёрнера и др. / Пер. с нем. Ю.А. Голубкина. – Харьков: Майдан, 1998. – С. 59). Последний переходит в УАПЦ, однако учиняет там раскол и создает новую структуру, назвав ее Украинская Православная Церковь – Киевский Патриархат. Эта структура – весьма неоднозначное и противоречивое явление. Причинами ее появления стала сама позиция РПЦ в украинской религиозно-политической ситуации и личные амбиции патриарха Филарета. УПЦ КП – также национальная церковь, но, в отличие от либеральной УАПЦ, ориентирована на власть, причем – на власть украинскую.
Сместив с должности и извергнув из сана митрополита Филарета, Архиерейский Собор УПЦ, собравшийся 27 мая 1992 г. в Харькове, избрал архиерея РПЦ митрополита Ростовского и Новочеркасского Владимира (Сабодана) Предстоятелем Украинской Православной Церкви – Московский Патриархат – единственной канонической церкви Украины. Кроме того, она является крупнейшей и растущей религиозной организаций в стране: если в 2005 г. УПЦ МП состояла из 36 епархий, 10 689 приходов, обслуживаемых 8936 клириками (Там же, С. 47), то на 2009 эти цифры возросли соответственно до 44, 11444 и 9275. Также имеет 3879 воскресных школ и 106 периодических изданий.
УПЦ МП – откровенно пророссийская церковь, в чем заключается и ее главная проблема. Она, в сущности, не принимает идею независимости Украины, а исповедует в качестве стратегической цели реставрации византийской православной традиции – «идею универсальной империи» (Там же, С. 61).
Не вдаваясь в подробности более мелких разделений внутри украинского православия, констатируем, что на сегодняшний день в стране конкурируют три вышеуказанные церковные структуры (не считая отдельных общин ИПЦ, ИПХ, катакомбников и т.п), каждая из которых претендует на роль выразителя духовных нужд и чаяний украинского народа.
Продолжается дискуссия о создании единой поместной украинской церкви. Она возникала на протяжении всего «самостийного» периода в жизни страны. Если в начале 90-х государство не было склонно форсировать этот процесс из-за опасности дестабилизации политической ситуации, а в 2000 г. президент Кучма говорил только о перспективе объединения православных церквей, то сегодня позиция властей свидетельствует о том, что эта идея рассматривается как наиболее приоритетная во внутренней и внешней политике государства.
Президент Ющенко прямо заявлял, что «своя» церковь – «извечная мечта украинского народа». В своем ежегодном послании к Верховной Раде Украины от 9.02.2006 г., он назвал конституирование Украинской поместной православной церкви насущной необходимостью, продиктованной временем (Яковенко И. Украина: религиозно-цивилизационная составляющая политических конфликтов // Религия и конфликт / Под ред. А. Малашенко и С. Филатова. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2007. – С. 75, 79).
Однако самой крупной православной церковью остается УПЦ МП, которая, выражая интересы своего московского руководства, не принимает идеи объединения, а лишь требует покаяния и возвращения под омофор Патриарха Московского.
Как разрешится проблема единой украинской церкви, покажет время. Во всяком случае, понятно, что решение во многом будет зависеть от общеполитической ситуации, умонастроений в украинском обществе, а также от состояния отношений Московского и Константинопольского патриархатов.
Распад Советского Союза с неизбежностью повлек за собой изменения в отношениях между РПЦ и ее структурами в национальных республиках. Причем указанные изменения происходят под влиянием автокефалистских настроений, развивающихся по принципу: национальное государство – национальная церковь. Такую позицию одобряет и поддерживает также политическое руководство новообразованных государств.
Обращает на себя внимание и тот факт, что социально-религиозные процессы, проходящие в бывших союзных республиках, проходят по единому алгоритму, свидетельствующему об определенной закономерности, проистекающей, вероятно, из одинаковой цели – освободиться от духовно-административной зависимости Московского Патриархата и объединить разрозненные институциональные православные образования в единую Церковь.

Share

Церковные расколы. Погасий А. К.

Погасий А. К.
Погасий А.К.

Церковные расколы в российском православии XIV – начала ХХ веков. – Казань , 2009. – с.

В монографии рассматривается малоизученная в российском религиоведении тема – церковные расколы. На примере Русской Православной Церкви XIV – 20-40-х годов ХХ века показаны причины, течение и последствия религиозных разделений для церкви, государства и общества. В книге также дан религиоведческий анализ феномена религиозных расколов и сделана попытка их типологизации.
Монография предназначена для религиоведов, историков, студентов и аспирантов, а также всех интересующихся историей религии.

УДК 273
ББК 86.2

Церковные расколы. Читать, скачать

Share

Русский протестантизм

Русский протестантизм
Сегодня мы с полной уверенностью и ответственностью можем заявлять, что термин «русский протестантизм» имеет право существования, и это сложившаяся данность.

Константин Андреев, Епископ Евангелическо- Лютеранской церкви Аугсбургского исповедания России.
Текстовая версия
««Русский протестантизм» — казалось бы, противоречивый термин сам по себе потому, что «русский» — значит православный, а «протестант» — значит человек западный.

Но мы говорим о том, что на самом деле Россия — это мультикультурное общество с различными традициями, с различными этносами, с различными религиозными традициями в том числе. И мы сегодня с полной уверенностью и ответственностью можем заявлять, что термин «русский протестантизм» имеет право существования, и это сложившаяся данность.

Мы существуем. Мы – (я говорю) протестанты, как представители наиболее старейшей протестантской конфессии лютеранской церкви с XVI века. Вот храм (в котором в Москве я служу) общинный, Святого Михаила Архангела существует в Москве со времён реформации. В 1575-м году в Лефортово был первый лютеранский храм. И мы здесь очень давно и надолго.

Протестанты — прежде сначала лютеране, потом более поздние образования — внесли в развитие этой страны и обогатили её, наверно, ничуть не меньше, чем, наверное, основная титульная религия (как её принято называть) – православие. К которой мы испытываем глубочайшее уважение и почтение, как к нашей старшей сестре. За которой мы должны идти следом, доделывать, может быть, какие-то мелкие вещи, которые вышли из поля зрения. Русские протестанты существуют здесь уже почти пятьсот лет. Конечно, русский протестантизм очень разнороден. Он не является чем-то монолитным. Если мы будем пристально смотреть на практику Русской Православной Церкви, мы увидим, что внутри этой церкви существуют разные школы, разные направления, разные мнения.

Есть консервативное крыло, есть более либеральное, есть центристы. То же самое и у протестантов. Ну, у протестантов это более всё обозначено. И если мы говорим сегодня о разных протестантских направлениях — ничего нового совершенно не существует.

Во времена Христа иудеи, которые спорили о нём, о его миссии, вообще — кто он такой, они собирались в притворах храма Соломонова, но при этом каждый — в своём определённом притворе. Они даже спорили друг с другом. У них даже ожесточённые, иногда очень трагические были взаимостолкновения, и даже со смертельным исходом.

Мы сегодня можем говорить о том, что существуют разные школы одного и того же направления. Ну, как на Востоке существует школа кунг-фу, школа каратэ, но мы обо всех говорим, что это восточные единоборства. Вот есть протестантизм с различными направлениями разного учения. Некоторые — очень одиозны, некоторые — на гране с сектантством. Да, кстати, если мы говорим о сектантстве, то, на самом деле, его как-то традиционно принято ассоциировать с протестантами, но это не совсем так.

Можно говорить о западной модели христианства на российской почве, которое стало органичным явлением нашего общества. Есть такое мнение, что протестантизм и в большей степени лютеранство — это действительно часть западной и, прежде всего, католической традиции. И некоторые называют нас лютеранреформированными католиками. Отчасти это так, потому что та традиция, и внешняя обрядовая традиция, она очень похожа, и корнями своими уходит в западную католическую традицию.

Но по сути своей, по внутреннему содержанию это совершенно разные понятия, разные вещи. Потому что, если мы говорим о протестантах вообще, в строгом смысле этого слова, — протестантами могут называться только лютеране, те, которые на сейме в Шпейере принесли протестацию, protestation at Speyer, против отмены эдикта о веротерпимости, и которые Карл Пятый соответственно предоставил своим подданным, которые исповедовали новую веру в новой её редакции — реформированную веру.

Но сегодня, если мы говорим в общем смысле, что и чем отличается протестантизм такой разный по своему внешнему проявлению от, например, того же католицизма, который, конечно, является нашей матерью, — мы оттуда вышли. Это в самой сути подхода к христианским истинам, прежде всего — к Христу.

Если мы говорим про католическую церковь, то в основе этой теологии лежит теология глории — теология славы. Бог всемогущий, который правит подобно верховному правителю. А все мы являемся вассалами этого большого синьора и должны, соответственно, проявлять к нему лояльность и почтение. Эта теология очень мало отличается от исламской теологии на самом деле, когда теократическое правление презюмируется как необходимость твоего существования в вечной жизни в дальнейшем. Мартин Лютер же, следуя учению святого апостола Павла (нашего «серафического отца», как мы его считаем), открыл заново теологию Crysis — теологию Креста, в основе которой лежат личные взаимоотношения между Богом и между человеком, отсутствие посредника между Богом и между человеком, необходимость принятия даром того, что сделал для тебя Христос.

Это очень сложно, это практически невыполнимо для человека потому, что даже сама вера протестантизма говорит, даже сама вера, которая спасает тебя, является даром Божьим, а не тем, что ты сам из себя, соответственно, каким-то из глубин своей души выковырял, и вот теперь можешь рассчитывать на Божье снисхождение.

Теология Креста подразумевает, прежде всего, абсолютную капитуляцию перед Богом, абсолютное воззрение на него, как на того, от которого зависишь ты полостью, и который является главным аспектом твоего спасения. Соответственно, во взаимоотношениях с ближним это проявляется, прежде всего, следующим образом. Ты берёшь на себя личную (не общинную, а личную) ответственность за себя самого, за свою семью, за свою работу, за общество, за государство.

Вот почему мы говорим сегодня о западноевропейской цивилизации, которая считает, что она давно уже в постхристианстве находится. Но, тем не менее, в основе — это принципы реформации, принципы протестантизма: ответственность из-за того, что Бог прежде дал мне своё спасение и сказал, что я могу и должен это делать.»

Share

Юрий Белановский: Две правды о крещении

Рассуждения человека, поднимающего один очень серьёзный вопрос РПЦ: почему так много людей считают себя православными… Но почему так мало среди них верующих?
Владимир Степанцов

20121106-133720.jpg

С точки зрения практикующих христиан

Когда речь заходит о крещении, надо понимать, что в православии существуют два параллельных фактически непроницаемых мира

К первому немногочисленному принадлежат практикующие православные христиане. Это те самые люди, что не только так себя называют, но и лично и искренне верят во Христа, знают и стараются соблюдать Его заповеди. Они считают себя членами Церкви, участвуют в богослужениях. Другой мир — люди с доверием относящиеся к Церкви, именующие себя православными, но все же ясно отличающие себя от сообщества «глубоко верующих» и «воцерковленных». У каждого из этих миров свой взгляд на крещение и своя правда. Каждый понимает по-своему откуда берутся условия и требования к крещению, кто и почему несет ответственность за крещение.

В Православной Церкви без условий и требований готовы крестить только в одном случае, когда речь идет о детях, рожденных в христианской семье, ибо они по сути уже принадлежат Церкви. Дети не выбирают родителей, имя, страну и веру (религию). Церковная жизнь семьи считается необходимым и достаточным условием для крещения, а так же достаточным гарантом, что дети вырастут христианами. Условия и требования появляются в случае крещения малыша рожденного в семье далекой от православия или в случае крещения взрослого.

Нечто похожее есть и в обычной жизни. Если ребенок рождается в России, то по факту рождения от граждан — он россиянин. Нужно лишь это гражданство формально зафиксировать без каких-либо дополнительных условий. Если же ребенок — не гражданин по рождению, то необходимо, чтобы его родители соответствовали определенным требованиям, которые, так же предъявляются и взрослому, пожелавшему заиметь гражданство. Речь идет о продолжительном легальном проживании, о легальной работе, о знании русского языка, законодательства, культуры, обычаев и т.д.

Эта аналогия достаточно точная, ибо крещение для христиан — вступление в Церковь, которая, по сути, — царство Христа. Невозможно стать христианином без признания Иисуса Царем и Богом и без поклонения Ему, как Господину. В знак начала церковной жизни новокрещеным торжественно надевают на шею крестик, являющийся в данном случае аналогом паспорта и говорящий о своего рода прописке в Небесном царстве.

Если кто-то обрел веру во Христа Спасителя и хочет стать членом Церкви, а значит и членом царства Божия, то он должен знать основы вероучения, быть знаком с церковной культурой и обычаями, а так же иметь начальный опыт христианской жизни, главное в котором – молитва и стремление следовать евангельским заповедям. Эти требования, а также испытание человека в его свободном решении креститься, достаточно традиционны для православия и восходят к первым векам христианства.

С точки зрения простых людей

С точки зрения простых людей, доверяющих церкви и именующих себя православными, но не практикующих, ситуация выглядит совершенно иначе. Напомню, что таковых в нашей стране до семидесяти процентов, то есть большинство. Для них Церковь никогда не была «иным царством», она тождественна самой России. Думаю этому во многом способствовал «миссионерский» призыв постсоветских лет, когда россиянам предлагалось просто осознать, что они и так православные по факту принадлежности к русской нации и к русской культуре.

В данном случае аналогия вот какая. По закону, да и по справедливости не только русский, но и чеченец и коренной житель республики Коми могут как граждане России, свободно не только перемещаться, но и жить в любом городе и получить там прописку. Достаточно соблюдение формальностей. Обычные люди считают, что Церковь — это не другая «страна», а не более чем некий «регион» внутри государства. Гражданство России автоматически дает туда доступ, а формальная прописка (крещение) в этом «регионе» предоставляет все права. Рожденные дети мыслятся православными и должны быть крещены в любом случае. Вера родителей и христианская жизнь не являются не то, что определяющими, но и сколь-нибудь значимыми.

Вот и получается, что если граждане России по умолчанию мыслят себя наследниками «Святой Руси», которая является земным аналогом «Царства Христова», то у них есть все права для вступления в Церковь. Крещение – не более чем формальность, за которую следует уплатить определенный взнос. Об отказе в крещении не может быть и речи.

У каждого своя правда

Слишком долго после падения СССР жизнь Русской Церкви была построена, что называется, «для внутренних нужд». Не было готовности к изменениям ради глубокой и серьезной проповеди, ради принятия в церковную жизнь и перевоспитания многочисленных россиян. Основным миссионерским посылом была и остается идея о том, что «русский — значит православный», что причастность к русской (и даже советской!) культуре — не что иное, как причастность к православной традиции.

Обретя свободу, Русская Церковь продолжила крестить всех подряд, надеясь, что они сами наладят свою христианскую жизнь. Крещение и воцерковление новичков было – а во многом и остается — делом самих новичков. Немногие из них нашли возможность что-то изучить, прибиться к какому-нибудь приходу, регулярно ходить в храм. Кто-то, побарахтавшись и попробовав православие «на зубок», просто продолжает плыть по течению жизни, так и не став практикующим христианином. Внутри православного сообщества не было, да и нет чувства потери, порой даже есть обвинение, что пришедший-ушедший подошел к делу безответственно.

Обращаясь к предложенной аналогии, Церковь уже много лет выдает «гражданство» всем желающим без каких-либо условий. Я бы сравнил происходящее с гастарбайтерами в Столице. Москва строилась, рабочие ехали и ехали, никаких условий и требований им особо не ставили. Системно работать с приезжими в отношении их легализации, культурного просвещения и социального обеспечения никто не хотел и не умел. В итоге получилось, что гастарбайтеров в определенных районах стало больше чем граждан «по рождению», а где-то они даже вытеснили местных специалистов с рынка труда. Сегодня «приезжие» не только играют значительную роль в социальной и экономической жизни города, но и вполне успешно и оправданно претендуют на определенные права и условия жизни.

Так же и в Церкви. С одной стороны, крещеные, но не практикующие христиане не только превосходят числом практикующих, но и играют значительную роль в социальной и особенно экономической жизни Церкви. Именно их запрос определил во многом и православное информационное пространство. С другой стороны, у практикующих христиан, как неких граждан «по закону» сложилось ощущение глубокого поглощения не только количественного, но и культурного и идеологического. Достаточно вспомнить о языческих проявлениях в православии, о процветающем обрядоверии, о политизированности многих православных общественных деятелей, об агрессивности новообращенных и т.д. и т.п.

Как я и сказал в начале, у каждого в этой ситуации своя правда. Правда не формальная, а настоящая. Тут нет конкретных виновных, это не чей-то злой умысел. Так просто сложилось. А значит, в обозримом будущем так оно и останется. Изменить ситуацию сможет только системная долгосрочная программа по работе с «непрактикующими», учитывающая интересы, традиции и запросы всех сторон. Вопрос в том, надо ли это всерьез хоть кому-то?

20121106-134107.jpgАвтор: Юрий Белановский

Share

«Православной церкви пора выносить сор из избы»

20120915-151636.jpg

Почему РПЦ стала средоточием громких скандалов и чем это грозит обществу, рассуждает петербургский православный историк, философ, публицист, преподаватель петербургской православной Духовной академии протоиерей Георгий Митрофанов.

Комментируя создание движения «крестоповальщиков» и «православных дружин», срывающих «богохульные» футболки с прохожих, правозащитники опасаются, что инициативы этих двух радикальных движений могут вылиться в кровавые общественные столкновения.

— Сам факт подобного рода мероприятий говорит о том, что ни та, ни другая сторона по-настоящему всерьез не продумывает свои позиции — ни мировоззренческие, ни нравственные. Утешает лишь то, что наше общество сейчас хотя и пребывает в состоянии раздражения, но в то же время настолько захвачено усталостью, безверием и, в общем-то, конформизмом, что дальше проявления какого-то мелкого бытового хулиганства эти движения не пойдут. Даже в столкновениях между собой. Но если говорить по существу, то сегодня мы видим, насколько же измельчала духовная и, я даже бы сказал, мировоззренческая жизнь наших современников! Если сравнить нынешних «крестоповальщиков» с подлинными народовольцами 70-х годов позапрошлого века, то нельзя не поразиться дистанции огромного размера, существующей между ними. Если же говорить о так называемых православных народных дружинах, то простите, но мне в голову приходит аббревиатура из нашего недавнего советского прошлого – ДНД — добровольные народные дружины, которые наш же народ расшифровывал как «дуракам нечего делать». И ничего, кроме глубокого разочарования, я в данном случае испытать не могу. Все происходящее свидетельствует о том, что мы очень поверхностно, очень внешне воспринимаем и религиозную, и нравственную, и политическую жизнь.

— А как воспринимают религиозную жизнь в сегодняшней России сами церковные деятели?

— Если говорить о православной церковной среде, все свидетельствует о том, о чем я уже не раз говорил, — о глубоком забвении Христа нашими православными христианами. Вы можете представить себе подобного рода православную народную дружину, таскающую за бороды фарисеев во времена Иисуса Христа?.. Все происходящее показывает, что даже в нашей церковной среде светские, советские стереотипы давно уже заменили элементарные представления о том, что же такое вера Христова.

— Но ведь именно под знаменем защиты веры от светского «кощунства» и выступают в последние месяцы с громкими заявлениями такие известные церковные деятели, как протоиерей Всеволод Чаплин, который объявил действия «православных дружинников» шагами в правильном направлении.

— Я не побоюсь выразиться, может быть и резко, но с моей точки зрения православного священника, высказывания отца Всеволода Чаплина оскорбляют православного христианина во сто крат больше, чем акция «Пусси Райот». И это происходит систематически! «Пусси Райот» выскочили один раз и сгинули, а отец Всеволод Чаплин постоянно проявляется, и любое его выступление заставляет меня краснеть за нашу Русскую православную церковь.

— Но ведь эти заявления очень многие люди воспринимают как едва ли не официальную позицию РПЦ.

— Видимо, должность отца Всеволода Чаплина приводит наше общество к убеждению в том, что его высказывания — это голос всей Русской православной церкви, что не является таковым на самом деле.

— Но почему тогда позиция не встречает достойной оппозиции внутри самой церковной организации? Почему среди других священнослужителей в России у него так мало оппонентов? Почему их голоса практически не слышны?

— Трудно сказать, почему это происходит. Но отец Всеволод Чаплин еще и потому периодически и даже очень часто высказывает умопомрачительные свои суждения, что он уже давно оторвался от реальной жизни. Вся его жизнь прошла в синодальных отделах, не было опыта настоящего — приходского пастырского. У него не было опыта преподавания в духовных школах, гимназиях, он всю жизнь был функционером. И вот это пространство Интернета, пространство СМИ постепенно стало заменять для него ту самую реальную русскую жизнь — и церковную, и не церковную, — по поводу которой он высказывается. Это не жизнь – это имитация жизни. Выступая в средствах массовой информации часто и по разным поводам, очень легко заниматься этой самой имитацией. Она может выглядеть очень впечатляюще. Но от этого не становится настоящей, относящейся к реальной жизни. Я вот, например, будучи уже четверть века и преподавателем духовных школ, и священником, могу сказать, что уж никак не «Пусси Райот» являются главной проблемой нашей церковной жизни, никак не педофилические наклонности в творчестве Маркеса и Набокова являются проблемами нашей духовной жизни и разрушают основы нашего общества. И когда я слышу такие слова из уст священника, у меня возникают два объяснения: либо он просто неадекватен, либо это циничный постмодернизм, за которым на самом деле скрывается глубинное равнодушие к проблемам реальных людей.

— Если говорить о проблемах реальных людей, в частности об уже упомянутых участницах группы «Пусси Райот», как вы оцениваете вынесенный им приговор? И как вы оцениваете реакцию на него со стороны РПЦ?

— Наша официальная реакция последовала где-то часа через полтора после вынесения приговора. Тогда Высший церковный совет сделал свое заявление, в котором говорилось, что все произошедшее (суд и вынесение приговора) в принципе правильно, но в общем и целом надо бы проявить милосердие. Какое именно милосердие – сказано не было. Для меня это заявление показалось в высшей степени запоздалым и, мягко говоря, двусмысленным. Я еще в апреле, обсуждая эту тему, предлагал, как мне казалось тогда, самый приемлемый для нашей официальной церковной позиции вариант: предложить освободить этих трех плясуний под залог, дабы вернуть двух матерей их детям. Если бы они приняли подобное предложение со стороны церкви, они бы тем самым понесли свое покаяние; если бы не приняли, то продемонстрировали свое неприятие. Но церковь бы сделала то, что от нее всегда требуется в подобных ситуациях. Ведь что произошло: они действительно вольно или невольно оскорбили Господа. Господь милосерден. Что же касается нас, его служителей, мы вправе напоминать людям, даже оскорбляющим Бога, что Господь милосерден и мы готовы проявить это же самое милосердие. И вообще я не могу понять, почему потерпевшими в этой истории объявлены охранники? Они ведь скорее — должностные лица, причем, судя по всему, плохо исполнявшие свои обязанности… Вывод таков — по существу в пустяковой истории мы споткнулись и грохнулись громко и прилюдно наземь с нашей официальной позицией. И здесь велика вина всех тех, кто дерзает выступать от имени всей РПЦ в силу своих должностных полномочий.

— Критики РПЦ все чаще применяют к ней понятия, которые раньше в общественном сознании были связаны с церковью католической. Причем с самыми сомнительными периодами ее истории: инквизиция, охота на ведьм, индекс запрещенных книг. Только что глава церковного отдела по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов горячо подержал выдвинутую сотрудником Института российской истории РАН Владимиром Лавровым идею проверить сочинения В. И. Ленина на экстремизм.

— У меня уже давно такое ощущение, что мы освоили для себя роль не пастырей, а представителей нового политического агитпропа. Надо заниматься не исследованием книг Ленина на экстремизм, надо заниматься преподаванием основ православной веры. К сожалению, о нашей церковной жизни по-прежнему, два столетия спустя, можно сказать словами Николая Лескова: «Русь крещена, но не просвещена». При чем тут книги Ленина и проверка их на экстремизм? Мы постоянно выискиваем себе поводы для каких-то мероприятий, которые, как нам кажется, могут громко и эффектно отозваться (прежде всего, в политическом плане), и не исполняя при этом своих основных обязанностей.

Я поражаюсь в данном случае отцу Дмитрию Смирнову, настоятелю 8 московских храмов и главе Синодального отдела, который, к слову, до сих пор непонятно чем, по сути, занимается: сейчас, когда обстановка, которая имеет место в вооруженных силах становится все более возмутительной, все более и более безнравственной, я не вижу влияния православной церкви на изменение ситуации в наших войсках. Продолжается безудержное воровство, издевательство над людьми, попрание элементарных прав человеческой личности. Вместо попыток воздействовать на эту ситуацию настоятель нескольких храмов и председатель синодального отдела выискивает что-то в книгах Ленина. Видимо, его, насколько я помню, художественное образование, полученное в советское время, не позволило ему достаточно основательно изучить классиков марксизма-ленинизма, и он решил это компенсировать сейчас…

— На ваш взгляд, может ли внутри самой РПЦ начаться открытая полемика с теми, о ком мы сейчас говорим и кто, по сути, наносит урон авторитету РПЦ?

— Я думаю, что мы наконец должны оставить тот дух триумфализма, который мешал нам видеть себя такими, какие мы есть, прежде всего последние 20 лет. Мы должны отдавать себе отчет в том, что многие изъяны общества — это отражение изъянов церкви. Мы должны начать говорить о своих недостатках сами, с болью, со скорбью, с сокрушением. А не давать возможность говорить об очевидных наших недостатках тем, кому церковь чужда и враждебна. И чем скорее у нас начнется прямая, честная дискуссия о наших проблемах, тем яснее будут люди, заинтересованные в преодолении этих проблем, а не в желании усугубить их до того, чтобы церковь совсем уже распалась, тем скорее начнется церковное возрождение. Сейчас очень часто возникает ощущение, что то, что мы называем «возрождением», представляет собой вырождение. Это будет продолжаться до тех пор, пока принцип «не выносить сор из избы» будет нашей доминантой. И если не делать этого никогда, изба наполнится сором, он начнет вываливаться из окон и дверей, что у нас уже сейчас и начинает происходить.

Беседовала Екатерина Семыкина для «Фонтанки.ру»

Share

Протоиерей Всеволод Чаплин вступился за общину разрушенной протестантской церкви

20120908-114520.jpg

Глава синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин обратился к московским властям с просьбой взять под контроль ситуацию вокруг разрушенного на днях в районе Новокосино молельного дома пятидесятников.

«Не давая оценки юридическим аспектам данной ситуации, одновременно просил бы Вас взять ее под контроль, памятуя о том, что чувства верующих по отношению к зданию, в котором они совершают молитву, достойны уважения и всегда нуждаются в особом внимании», — говорится в письме отца Всеволода заместителю мэра Москвы Александру Горбенко, текст которого был передан в пятницу в «Интерфакс-Религия».

Как сообщалось, в ночь на 6 сентября в здание церкви ворвались люди, которые разграбили и снесли ее. По словам собеседника агентства, на приехавших руководителей общины пятидесятников «сыпались оскорбления и оказывалось физическое давление, имущество церкви было разграблено, все ценное, включая аппаратуру, было вывезено».

По словам пятидесятников, некоторое время назад со стороны властей был разорван договор аренды в одностороннем порядке. О сносе здания власти предупреждали, «но никому не верилось, что такое может случиться», поскольку церковь «Святая Троица» имеет 25-летнюю историю и является одной из старейших пятидесятнических церквей Москвы.

Отец Всеволод, возглавляющий также комиссию по вопросам гармонизации межнациональных и межрелигиозных отношений Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ, попросил А.Горбенко сформулировать позицию московского правительства по вопросу о снесенной церкви.
Протестант

Share

Раскол из-за Pussy Riot

Могла ли РПЦ повлиять на процесс по делу Pussy Riot? Что делать сейчас, чтобы вернуть доверие общества? Мнение Константина Андреева, епископа Евангелическо-Лютеранской церкви Аугсбургского исповедания.

Share

«Священник – это призвание»

20120831-073610.jpg

Борис Якеменко, историк, руководитель православного корпуса движения «Наши»

«Всероссийский интернет-опрос портала Работа@Mail.Ru показал, что 43% опрошенных россиян считают священников людьми хорошо зарабатывающими. Более того, 23% респондентов уверены, что быть священником очень прибыльно. Примерно четверть опрошенных предполагают, что священники зарабатывают намного больше, чем простые граждане в среднем по стране. При этом каждый пятый (19%) опрошенный считает, что доходы священников неоправданно высокие. В целом 37% участников опроса уверены, что священник в России – это самая настоящая профессия… 6% респондентов отметили, что сами с удовольствием бросили бы свою работу и устроились священниками».
К сожалению, результаты данного опроса показывают, что либеральные СМИ («Новая газета», «Эхо Москвы», «Коммерсант» и пр.) постепенно разъедают и разрушают сознание людей. Эти 43%, скорее всего, никогда не бывали в храмах за пределами Москвы (если вообще бывали в храмах), не ездили по монастырям, не соприкасались с духовенством. Иначе не хотели бы «устроиться на работу священниками» и не считали бы их «профессию» прибыльной.
Помню, мне случилось как-то оказаться в одном из храмов старинного села под Владимиром. Мы стояли археологическим лагерем в лесу за несколько километров, и вечером в субботу я отправился на всенощную. Войдя в храм, где уже должна была быть служба, я застал буколическую картину. Огромный храм был абсолютно пуст (притом что на улице было полно народу – выходной), на клиросе сидел молодой священник и читал книгу, а за свечным ящиком стояла старушка. Я спросил, будет ли служба. Священник сказал, что еще одна старушка на клирос не пришла, а потому он пока не начинает. Я предложил свою помощь, он согласился, я купил и поставил свечи, бабка вышла из-за ящика и встала посередине храма, изо всех сил изображая густую толпу богомольцев, и служба началась (на клирос так никто и не пришел). Когда дошли до чтения Апостола и Евангелия, мне невольно вспомнилась известная история. В глухом сельском приходе служил старенький батюшка, а помогала ему (пела и читала) его матушка. В храме обычно никого не было, и когда матушка заканчивала читать Апостол, муж благословлял ее и возглашал из алтаря: «Мир ти, Николаевна!» – «И духови твоему, Тимофеич!» – отвечала чтица. Здесь было почти так же.
По окончании службы мы разговорились со священником, который, как выяснилось, был не просто беден – он был нищ. В селе дали ему дом, в нем он жил и кормился огородом и редкими требами. Я побывал у него дома – голые стены. Его приход, где он служил, был сплошной расход. «Того, что приносят в храм, не хватает даже на масло для лампад».
В целом картина была почти чеховская из поучительного рассказа «Кошмар». «Замучил голод, Павел Михайлович! – продолжал отец Яков. – Извините великодушно, но нет уже сил моих… Я знаю, попроси я, поклонись, и всякий поможет, но… не могу! Совестно мне! Как я стану у мужиков просить? Какая рука подымется просить у нищего?.. Совестно! Боже, как совестно! Не могу, гордец, чтоб люди мою бедность видели! Когда вы меня посетили, то ведь чаю вовсе не было, Павел Михайлович! Ни соринки его не было, а ведь открыться перед вами гордость помешала! Стыжусь своей одежды, вот этих латок… Риз своих стыжусь, голода… А прилична ли гордость священнику? Ну, положим, я снесу и голод, и срам, но ведь у меня, Господи, еще попадья есть!.. Молодая, еще и двадцати лет нет. А она у меня… хуже кухарки всякой, стыдно на улицу показать. Боже мой, боже мой! Только и утехи у нее, что принесу из гостей яблочек или какой кренделечек…» В другом сельском храме (вернее, на развалинах храма) священник служил в любую погоду, а жил в сарае рядом с храмом, и его подкармливали всем селом. В Кирилло-Белозерском монастыре, где мы жили со студентами несколько лет назад, на огромной территории, отданной монастырю (несколько храмов, кельи, трапезная палата), был один-единственный монах, отец Кирилл, «един во всех лицах» – настоятель, братия, чтец, певчий, трудник, уборщик, звонарь и т. д. Мы покупали картошку, овощи, фрукты, трудились, кормились сами и кормили настоятеля, у которого не было ничего.
Надо помнить, что это все притом, что белое духовенство традиционно многодетно (я знаю нескольких священников, у одного из которых семеро, у другого – девятеро, у третьего – 14 детей). Притом что восстановление и функционирование храмов требуют значительных средств, которые идут не духовенству, а на воскресные школы, гимназии, благотворительные столовые, издание приходских листков, на помощь отдельным обездоленным прихожанам и на многое другое.
Разумеется, в крупных городах есть духовенство больших, активно посещаемых храмов, и у этого духовенства – приличные доходы. Но обобщать и говорить о том, что «священники хорошо зарабатывают» и что это «прибыльная профессия», – это то же самое, что говорить, что народ в России живет в совершенном достатке, благоденствует и прибыльно работает, только потому, что отдельные представители этого народа процветают.
Теперь что касается «профессии». Священник – это призвание. Священник – это не профессия, а священнослужение – это не занятие. «Быть священником – это быть последователем Христа всегда и везде, на каждом месте. И от этого не может быть отдыха, не должно быть перерывов», – говорит митрополит Ювеналий. Для того чтобы понять, что такое призвание священника и жизнь священника (и перестать относиться к нему как к профессии), достаточно прочитать «Записки попадьи» Юлии Сысоевой, матушки погибшего отца Даниила Сысоева. Священник – это служение и Богу, и людям. Круглосуточное, без выходных и отпусков.
Знаю священников, которые даже на улице всегда в рясе и с крестом – а вдруг человеку что-то нужно, вдруг у него есть вопрос, просьба, вдруг он нуждается в помощи. И человек, относящийся к служению как к соответственно оплачиваемой работе, долго на приходе не продержится. Ибо тех, кто стоит перед амвоном, обмануть не получится. Знаю несколько случаев, когда люди шли в храм, становились священниками не для служения, а для чего угодно другого. Для удовлетворения честолюбия, поддавшись ложному порыву подвижничества и учительства, для заработка, наконец, для безделья (было и такое). Заканчивалось это всегда одинаково плохо. Или выгоняли (сначала паства, потом начальство), или уходил сам. Впрочем, пример Охлобыстина достаточно красноречив.
В заключение хотелось бы отметить, что, к счастью, еще не все так фатально. «62% опрошенных россиян считают, что быть священником – это тяжелый труд». Тяжелый, но благодарный и благодатный. И эту благодать не оценить никакими зарплатами.

Share

Не все священники одинаковы

20120830-100429.jpg

Как-то летом, году в 1990-м, в один из приездов епископа Сан-Францисского и Западно-Американского Василия (Родзянко) (1915-1999) в Москву к нему пришел познакомиться гренадерского вида молодой священник. И с места в карьер предложил Владыке
послужить у него на приходе. Владыка, как всегда, не заставил просить себя дважды. А я понял, что у нас начинаются очередные проблемы.
— А где приход-то твой? — спросил я, мрачно оглядывая молодого батюшку.
По моему тону гренадер понял, что я ему не союзник.
— Недалеко! — неприветливо сообщил он мне.
Это был обычный ответ, за которым могли скрываться необозримые пространства нашей бескрайней Родины.
— Вот видишь, Георгий, недалеко! — попытался успокоить меня Владыка.
— Не очень далеко… — уточнил гренадер.
— Говори, где? — сумрачно потребовал я.
Батюшка немного замялся.
— Храм восемнадцатого века, таких в России не сыщешь! Село Горелец… Под Костромой…
Мои предчувствия начинали сбываться.
— Понятно! — сказал я. — А от Костромы сколько до твоего Горельца?
— Километров сто пятьдесят… Точнее, двести… — честно признался батюшка. — Аккурат между Чухломой и Кологривом.
Я содрогнулся. И стал вслух прикидывать:
— Четыреста километров до Костромы, потом еще двести… Кстати, Владыка, вы хоть немного себе представляете, какие там дороги — между Чухломой и Кологривом? Слушай, батюшка, а от костромского архиерея у тебя благословение на служение Владыки есть? — ухватился я за последнюю надежду.— Ведь без благословения ему в чужой епархии служить нельзя!
— Без этого я бы и не подходил, — безжалостно заверил меня гренадер. — Все благословения у нашего архиерея заранее получены.
Таким вот образом Владыка Василий и очутился на глухой дороге по пути к затерянной в костромских лесах деревушке. Отец Андрей Воронин, так звали гренадера, оказался замечательным тружеником-священником, каких много пришло в Церковь в те годы. Выпускник МГУ, он восстанавливал разрушенный храм, создал приход, школу, прекрасный детский лагерь. Путь до его деревни был действительно долог, так что спутники успели изрядно устать.
Неожиданно машина остановилась. На дороге буквально несколько минут назад произошла авария — грузовик лоб в лоб столкнулся с мотоциклом. На земле в пыли лежал мертвый мужчина. Над ним в оцепенении стоял юноша. Поблизости курил понурый водитель грузовика.
Владыка и его спутники поспешно вышли из автомобиля. Но помочь уже ничем было нельзя. Мгновенно ворвавшееся в наш мир торжество жестокой бессмысленности, картина непоправимого человеческого горя подавили всех, кто оказался в эту минуту здесь, на дороге.
Молоденький мотоциклист, зажав в руках шлем, плакал — погибший был его отцом. Владыка обнял молодого человека.
— Я священник. Если ваш отец был верующим, я могу совершить необходимые для него сейчас молитвы.
— Да, да! — начиная выходить из оцепенения, подхватил молодой человек.— Сделайте, пожалуйста, все что надо! Отец был православным. Правда, он никогда не ходил в церковь — все церкви вокруг посносили… Но он всегда говорил, что у него есть духовник! Сделайте, пожалуйста, все как положено!
Из машины уже несли священнические облачения. Владыка не удержался и осторожно спросил молодого человека:
— Как же так получилось, что ваш отец не бывал в церкви, а имел духовника?
— Да так получилось… Отец много лет слушал религиозные передачи из Лондона. Их вел какой-то священник Родзянко. Этого батюшку папа и считал своим духовником. Хотя никогда в жизни его не видел.
Владыка Василий (Родзянко) заплакал и опустился на колени перед своим умершим духовным сыном…
Архимандрит Тихон (Шевкунов),
«Несвятые святые». – М.: Сретенский монастырь, 2012, с. 499-502.
«Мой блог»

Share
В соц. сетях
Рубрики раздела
Архивы