и … болью

Погасий А.К.

БИБЛЕЙСКИЕ ПРИНЦИПЫ СЕМЕЙНОГО ВОСПИТАНИЯ: ГУМАНИЗМ ПРОТИВ ХРИСТИАНСТВА.

20131211-225823.jpg
Погасий Анатолий Кириллович

Человек – существо двухприродное: в биологическом смысле он принадлежит физической природе и особенно не отличается от животного. Однако осознание себя личностью, обладающей интеллектом, эмоциями и волей (т.е. тем, что христианство называет душой), относит его к бытию другого мира – духовного. Иными словами, человеку положено обеими ногами крепко стоять на земле, но взор его должен быть устремлен в небеса.
Таково естественное положение вещей, установленных Богом при сотворении мира.
Создавая семью как основу человеческого общества, призванную создать и воспроизводить это самое общество, Бог исходил именно из этого принципа: физическое тело рождается и поддерживается на основе естественных биологических законов, а все то, что относится к духовной природе – воспитывается, т.е. закладывается и развивается при помощи искусственных процессов.
В соответствии с законом увеличения энтропии, чтобы разрушить что-либо, достаточно ничего не делать, но для того чтобы просто поддерживать систему, а тем более развивать, требуется прикладывать усилия.
Бремя воспитания потомства Бог возложил в первую очередь на семью, а затем – на общество.
Государству общество поручило призирать (т.е. заботится, опекать) сирот и немощных (одиноких инвалидов). Что касается взаимоотношений между семьей и государством, то последнее, исполняя волю общества, может вмешиваться в процесс воспитания только лишь в случае прямого нарушения семьей Божьих законов, причем строго индивидуально, по конкретным ситуациям. Какие либо обобщения, выражающиеся в издании законов, посягающих на права семьи как таковой, недопустимы.
Однако именно это мы сейчас и наблюдаем: некие силы пытаются подтолкнуть законодателя принять закон, имеющий целью лишить семью изначально присущей ей функции. Другими словами, государство претендует на полный контроль над воспитанием детей. Причем требования, предъявляемые к семье в этом плане, прямо противоречат проверенным тысячелетиями библейским принципам семьи: иерархии, взаимоотношениям, методам воспитания.
Не секрет, что в основе этих притязаний лежит т.н. «Гуманистический манифест», одной из задач которого провозглашен коренной пересмотр (читай: уничтожение) нравственных ценностей и норм, выработанных всеми религиями и культурами, в частности – христианством, лежащим в основе европейской культуры.
В чем заключается такой «пересмотр»?
Например, требование предоставления безусловного права «свободной личности» с раннего детства самому определять что есть добро и зло; запрет кому-либо, в т.ч. семье и обществу, влиять на этот выбор, запрещать или осуждать его. Автором данной «педагогической парадигмы» является основатель трансперсональной психологии Абрахам Маслоу, считавший, что человек по сути своей обладает врожденным совершенством. Рассуждая о детской психологии и воспитании, он, вступая в полемику с библейской истиной, заявляет, что ребенку должна быть предоставлена реальная возможность свободного выбора, чтобы он сам решал, что полезно для его развития, ибо ребенок лучше, чем кто-либо другой, знает, что для него хорошо. Взрослые не должны слишком часто вмешиваться в процесс развития и позволяли ему развиваться «в духе даосизма» вместо авторитарного режима и т.д.
Трудно поверить, что кто-то может серьезно воспринять эту элементарно противоречащую здравому смыслу идею. Чтобы увидеть ее абсурдность, а, самое главное, опасность, нужно посмотреть те условия, которые выдвигают ее авторы: ребенка нельзя наказывать, нельзя заставлять его бесплатно делать хозяйственную работу по дому, нельзя использовать «психологическое насилие», запрещая ребенку делать то, что делать нельзя по определению (допустим, поступать безнравственно), нельзя запрещать ребенку встречаться с теми, с кем родители не желают, чтобы он встречался (например, с наркоманами, хулиганами или гомосексуалистами) потому как – толерантность… Представляется, что если родители захотят воспитать своего ребенка в христианской традиции (ходить в храм, читать Библию, молиться), а тому это не понравится – тоже будет нельзя. А за подобное «насилие» ювенальные суды будут лишать родительских прав. Прецеденты уже есть…
Но сегодняшняя реальность показывает, что эти «кто-то» приняли эту идею на «ура», красиво назвали «ювенальной юстицией» и, более того, активно внедряют, даже не дожидаясь принятия соответствующего закона.

Тема абортов всегда была и будет самой актуальной и трагической.

Уже все знают, что по самым скромным оценкам в мире ежегодно производится около 26 млн. легальных абортов и порядка 20 млн. нелегальных; в ходе проведения небезопасных абортов умирает около 68 тысяч женщин и миллионы приобретают стойкое повреждение здоровья.
По данным ВОЗ после абортов около 2% женщин становятся бесплодными, а 5% получают хронические инфекции репродуктивной системы. И это не учитывая лиц, которые по тем или иным причинам не обращаются к врачу (к примеру, в тех странах, где аборты запрещены). По оценкам специалистов эта цифра колеблется от 5 до 20% от числа абортируемых.
Еще 100 лет назад итальянский юрист Рафаэль Баллестрини писал: «Самым верным доказательством полного нравственного падения народа будет то, что аборт станет считаться делом привычным и абсолютно приемлемым». Сегодня большинство жителей Земли именно так и считают, а противников абортов объявляют консерваторами и шовинистами, посягающими на право женщины «самой решать свою судьбу». И никто из них не хочет признать, что аборт – это убийство.
Скоро в России будет принят закон (кстати, разработанный для России Фондом народонаселения ООН; вероятно самим нам до него было не додуматься) под названием «Об охране репродуктивного здоровья населения Российской Федерации». Этот закон окончательно легализует аборты, сексуальное просвещение детей с 10 лет, коммерческую продажу эмбрионов, использование стволовых клеток из эмбрионов, изготовление из абортивного материала косметических средств для омоложения и т.д. На самом же деле он создаст юридическую базу для геноцида нации. И он же (закон) станет юридическим закреплением полного нравственного падения России.
«Изумительное и ужасное совершается в сей земле: пророки пророчествуют ложь…, и народ Мой любит это. Что же вы будете делать после всего этого?» (Книга пророка Иеремии, 5:31).

Share

Религия и право. Анатолий Погасий

Погасий А. К.
Погасий А.К.

Религия и право. Учебное пособие, 2009. – 186 с.

Учебное пособие предназначено для преподавателей и студентов теологических и юридических факультетов ВУЗов, духовных образовательных учреждений (в рамках курса «государственно-конфессиональные отношения»), руководителей религиозных объединений, а также всех интересующихся религиозно-правовыми проблемами со-временной России.
Религия и право. А. Погасий. Читать, скачать

Share

Церковные расколы. Погасий А. К.

Погасий А. К.
Погасий А.К.

Церковные расколы в российском православии XIV – начала ХХ веков. – Казань , 2009. – с.

В монографии рассматривается малоизученная в российском религиоведении тема – церковные расколы. На примере Русской Православной Церкви XIV – 20-40-х годов ХХ века показаны причины, течение и последствия религиозных разделений для церкви, государства и общества. В книге также дан религиоведческий анализ феномена религиозных расколов и сделана попытка их типологизации.
Монография предназначена для религиоведов, историков, студентов и аспирантов, а также всех интересующихся историей религии.

УДК 273
ББК 86.2

Церковные расколы. Читать, скачать

Share

Изучение раннего христианства в Казани. Погасий А. К.

«Феномен христианства всегда вызывал интерес у мыслящих людей, а тем более – ученых. Если раньше это было, в основном, уделом богословия, то сейчас его изучают философия, история, социология, психология. В середине XIX века появилась новая наука – религиоведение, объединившее в себе вышеперечисленные и некоторые другие научные дисциплины, исследующие те или иные стороны религии и христианства в частности.
Не оставили своим вниманием эту тему и научные школы Казани, каковыми являлись к началу XIX столетия Императорский Казанский университет и Казанская духовная академия.»

Погасий А. К.

Изучение раннего христианства в Казани. Скачать, читать

Share

Христианин и политика

После того, как я разослал статью о возможности для христианина заниматься политикой, то почти сразу получил ответ от Погасий Анатолия Кирилловича. В этом ответе Анатолий Кириллович пишет об опасности политической деятельности для христиан. При том он не учитывает, что занимая должность Председателя Совета Христианских организаций Республики Татарстан, уже давно и плотно находится внутри политической системы.
Владимир Степанцов

ХРИСТИАНИН И ПОЛИТИКА

20120303-195442.jpg
Анатолий Погасий

Привет, Володя!
Я, все-таки, считаю, что христианину можно, но сомнительно заниматься политикой, поскольку вряд ли он долго сможет проводить там христианские принципы. Во-первых, слишком много соблазнов против которых нашим нищим людям трудно устоять. Во-вторых, христианин здесь находится на вражеской духовной территории и если разведчик работает втихаря, то политик открыто провозглашает чвои идеи. В Думе это более-менее нормально, а вот политики в исполнительных органах однозначно начнет использовать именно политические методы, т.е. хочет не хочет, но ему придется поступиться христиапнскими моральными принципами. А отсюда рядом до той самой политики, которую мы называем грязной. Что касается христианских партий, то там изначально будет одно название, дискредитирующее И. Христа. Ну а церковь не под каким видом не должна этим заниматься.
Благословений.
Анатолий

Share

РЕЛИГИОЗНОЕ ПРАВОВЕДЕНИЕ: НАУЧНЫЙ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ АСПЕКТЫ.

20131211-225823.jpg

А.К.Погасий

12 октября 2009 г. на сайте Министерства юстиции Российской Фе-дерации опубликован очередной проект закона о внесении изменений в ныне действующий закон «О свободе совести и о религиозных объедине-ниях» на предмет регулирования (понимай – ограничения) миссионерской деятельности. Читая его, задаешься вопросом: писал ли этот документ юрист? Если да, то какие цели он преследовал, заведомо нарушая Конституцию, целый ряд ратифицированных Россией международных договоров и просто здравый смысл? Если какой-нибудь «сектовед», то почему юри-сты пропустили этот «плюшевый» проект, дискредитирующий и Минюст, и саму юстицию-справедливость?
Выше отмечалось, что основная (хотя и неуклюже завуалирован-ная) идея проекта – ограничить миссионерскую деятельность. В случае принятия, закон в первую очередь ударит по протестантам, поскольку се-годня именно они наиболее активно ведут миссионерскую работу. Русская Православная Церковь практически не занимается этим вопросом, считая всю Россию своей канонической территорией (что весьма и весьма спорное утверждение), на которой каждый русский обязан быть православным верующим уже в силу своего рождения.
Что есть миссионерская деятельность? Рассматриваемый проект определяет ее как «деятельность религиозного объединения, направленная на распространение своего вероучения среди лиц, не являющихся члена-ми, участниками, последователями данного религиозного объединения, в целях вовлечения указанных лиц в религиозное объединение, и осуществляемая религиозными объединениями либо уполномоченными ими лицами непосредственно, публично, при помощи средств массовой информации либо другими законными способами». Вроде бы правильно. Только вот авторы очень сузили понимание миссии, сведя ее лишь к деятельности ре-лигиозных объединений и ничего не говоря о праве человека и гражданина на свободу совести.
Обратившись к ст. 28 Конституции РФ, мы видим, что в самом понятии свободы совести содержится возможность свободно распространять свои религиозные убеждения, т.е. заниматься миссионерской деятельно-стью. Слово «свободно» означает право делать это без каких-либо специальных разрешений или указаний. А ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, принятого Генеральной ассамблеей ООН еще в 1966 г., декларирует свободу «иметь, искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ».
В подтверждение права на свободное выражение своего мнения или убеждения, в т. ч. религиозного, можно привести еще некоторые международные правовые акты, которые обязалась исполнять Россия: ст. 18 Все-общей декларации прав человека (1948 г.); ст. 1 Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии и убеждений (1981 г.); ст. 9 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.) и т.д.
На фоне всего этого более чем странно звучит требование, чтобы каждый говорящий о своей вере имел при себе доверенность, подписанную руководителем религиозной организации, или протокол собрания религиозной группы, уполномочивающие на миссионерскую деятельность. Если предположить, что такое требование – сознательный целенаправленный акт на ограничение свободы совести, то он заключается в подмене понятий: право религиозных объединений на проведение уличных мероприятий, которое регламентируется ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» от 19.06.2004 г. и требует предварительного уведомления и т.п. и право человека свободно исповедовать и распро-странять религиозные убеждения. Согласно букве и смыслу данного про-екта закона, гражданин, задержанный в то время, когда он беседует с кем-нибудь на религиозные темы и не имеющий на руках перечисленных до-кументов, подлежит административной ответственности в виде штрафа от двух до пяти тысяч рублей.
Однако, на наш взгляд, в описываемом случае нет прямого злого умысла. Есть желание сохранить монополию традиционных религий на духовное окормление россиян. Но поскольку сегодня невозможно воспро-извести соответствующую законодательную норму из Устава духовных дел иностранных исповеданий Российской империи , приходится прибе-гать к подобным, мягко говоря, необдуманным методам, недостаток которых в том, что они применяются людьми, абсолютно не знакомыми ни с проблемами религиозной жизни людей, ни с особенностями правового регулирования вопросов свободы совести и деятельности религиозных объединений.

Мы привели этот довольно типичный пример для того, чтоб еще раз очертить проблему: в России нет юристов, специализирующихся в религиозно-правовых вопросах (религиозных правоведов): наши ВУЗы попросту их не готовят. На сегодняшний день таковых насчитывается не более десятка человек на всю страну.
Правда, преподавателями кафедр религиоведения некоторых ВУ-Зов отчасти преподается предмет «государственно-конфессиональные от-ношения», но не у юристов, а у студентов специальности «государственное и муниципальное управлении».
Аналогично обстоит дело и с научными исследованиями в области религиозного правоведения (или юридического религиоведения) . Пока это – удел одиночек-энтузиастов. Исключение составляет Институт рели-гии и права – некоммерческая негосударственная научно-исследовательская организация, специализирующаяся в изучении религи-озно-правовой проблематики и практической деятельности по защите сво-боды совести. За пятнадцать лет работы он выпустил десятки книг, орга-низовал сотни конференций, семинаров, встреч, консультаций по вопросам государственно-конфессиональных отношений и деятельности религиозных объединений, провел множество судебных процессов по защите сво-боды совести не только в российских судах, но и в Европейском суде по правам человека. С 1997 г. Институтом издается информационно-аналитический журнал «Религия и право» – первое периодическое издание в данной области. До недавнего времени он входил в перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, однако в 2007 г., почему-то, был исключен ВАКом, что серьезно затормозило религиозно-правовую диссертационную тематику, поскольку аспирантам и соискателям негде опубликовать научные труды столь специфической направленности.
«Государственная» наука пока не обращает особого внимания на религиозно-правовые исследования. Заявлено, что «религиоведение иссле-дует религию во всех ее аспектах, комплексно, как целое социокультурное образование». Рассматривая же структуру религиоведческой науки, ни в общем, ни в специальном ее разделах, наряду с философией религии, ре-лигиозной антропологией, социологией, психологией, географией религии и другими дисциплинами религиоведения, мы не увидим религиозного правоведения, хотя все понимают значение правового фактора для под-держания нормальных государственно-конфессиональных, межконфессио-нальных отношений и мира в обществе в целом.
Обратиться к исследованиям в области религии и права призывают и международные демократические институты. Например, в 2005 г. Консультативный Совет экспертов по вопросам о свободе религии или вероисповедания при Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ опубликовал в России «Рекомендации по анализу законодательства о религии или вероисповедании», в которых даются основные религиозно-правовые определения, базовые стандарты, направления, которых следует придерживаться при исследовании и разработке национального законодательства о религии.
Между тем, в России уже накоплен немалый опыт исследований в сфере религии и права. С начала 1990-х годов начали выходить сборники законодательства о свободе совести и вероисповеданий. Активизировал свою научную деятельность Институт религии и права. В 1996 г. им был выпущен сборник правовых актов «Религия и закон» с комментариями. Эти комментарии, вероятно, были одним из первых опытов осмысления проблемы. В 1997-м вышел первый номер журнала «Религия и право», который дал толчок таким систематическим исследованиям. Этот журнал, к сожалению, продолжает оставаться единственным периодическим изда-нием, публикующим аналитические материалы религиозно-правовой направленности.
Весьма серьезная работа, посвященная проблемам судебного религиоведения, была опубликована в 1998 г. Ю.В. Тихонравовым.
С принятием в 1993 г. новой Конституции, продекларировавшей право граждан на замену военной службы альтернативной гражданской службой, появилась еще одна проблема. Провозгласив прямое действие Конституции, законодатель не озаботился принять соответствующий за-кон, регламентирующий порядок прохождения альтернативной службы. В результате получился юридический казус: право есть, а реализовать его невозможно. Первым отреагировал Институт религии и права: в своем журнале стал регулярно публиковать статьи правоведов и религиоведов с анализом сложившейся ситуации и предложением путей выхода из нее. В 1997 г. вышла книга А.В. Пчелинцева «Право не стрелять» – историко-правовое исследование идеи альтернативной службы. Было проведено не-сколько десятков успешных судебных процессов по защите этого консти-туционного права. В конечном итоге, спустя девять лет, закон об альтер-нативной службе, не без участия того же Института религии и права, был принят.
Накопившаяся юридическая практика также нуждается в научном осмыслении с целью выведения некоторых закономерностей и дальнейше-го применения. В 1998 г. адвокат Г.А. Крылова выпустила книгу «Свобо-да совести на весах правосудия», в которой на примере судебных процес-сов против религиозной организации Свидетелей Иеговы подробно про-анализировала состояние законодательства о религии и правопримени-тельную практику.
В 2008 г. аналогичное исследование сделал А.В. Пчелинцев, но уже по делу об «Армии Спасения». В этом случае дело разрешилось только в Европейском суде по правам человека, но окончательная точка еще не по-ставлена, поскольку в российском законодательстве не проработан меха-низм исполнения решений международных судов (кстати, этот момент также требует религиоведческо-правового исследования).
Применительно к исследованиям данной тематики можно также упомянуть работы Н.А. Придворова и Е.В. Тихоновой «Институт свободы совести и свободы вероисповеданий в праве современной России», А.В. Пчелинцева «Свобода религии и права верующих»; сборники «Приклад-ная конфликтология для журналистов», «Религия и конфликт», «Законодательство о свободе совести и правоприменительная практика», «Основы религиоведческой экспертизы»; информационно-аналитические бюллетени РАГС «Государство, религия, церковь в России и за рубежом».
Значительную помощь религиоведам, юристам и самим религиоз-ным объединениям оказывали и оказывают подготовленные Славянским правовым центром в 2001 и 2006 гг. издания «Религиозные объединения. Свобода совести и вероисповедания. Религиоведческая экспертиза», где собрано и обобщено все законодательство, касающееся свободы совести и деятельности религиозных объединений, а также судебная практика по де-лам о защите свободы совести.
Из исследователей, работающих в области религии и права, можно назвать А.Г. Залужного, А.И. Кудрявцева, В.В. Ряховского, А.К. Погасий, А.Е. Себенцова, Л.С. Симкина, Е.А. Смыслову, Л.Р. Сюкияйнена и неко-торых других.
Приведенные данные о российских юристах-религиоведах, их научных исследованиях и практических результатах показывают, что ре-лигиозное правоведение уже сейчас можно рассматривать как вполне сло-жившееся самостоятельное научное направление в религиоведении. Хочет-ся лишь отметить, что основной упор в российском религиозном правове-дении делается на изучение светского права в рамках юридического обес-печения свободы совести, государственно-конфессиональных отношений и деятельности религиозных объединений. Собственно религиозное право (каноническое, или шире – церковное право и шариат – мусульманское право и др.) пока еще ожидает своих исследователей. В этой связи можно отметить работы Л.Р. Сюкияйнена, который уже много лет занимается изучением мусульманско-правовой культуры и, в частности, проблемой возможности использования законов шариата в светском праве.

Что касается религиозно правового образования, то здесь дело об-стоит несколько сложнее. Как уже говорилось, правовой аспект государственно-конфессиональных отношений в некоторых ВУЗах преподается студентам религиоведческой специальности лишь в порядке ознакомления и, как правило, не специалистами в области религии и права. Подготовка же собственно юристов, хотя бы с дополнительной религиоведческой специализацией, в России не ведется. Автору настоящей работы после много-летних попыток удалось ввести предмет «Религия и право» на отделении правоведения Казанского экономико-юридического техникума. Однако это можно рассматривать пока только в качестве апробации курса, поскольку учащиеся техникума в силу возраста и неопределенности дальнейшего призвания не в состоянии осознать необходимость усвоения таких специ-фических знаний. Этот предмет должен изучаться на юридическом фа-культете ВУЗа, как минимум, в качестве спецкурса.
Необходимость введения курса «Религия и право» в программу специальности «Юриспруденция» диктуется как опытом правозащитных организаций и специалистов по защите свободы совести, так и анализом деятельности религиозных объединений России. Этот анализ показывает, что незнание государственными служащими, отвечающими за отношения с религиозными объединениями, а также руководителями религиозных объ-единений существующего законодательства в области свободы совести за-частую приводит к конфликтам, обострению государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений.
О нужности и своевременности этого говорит также тот факт, что уже на сегодняшний день различными авторами написаны и изданы (к со-жалению, небольшими тиражами) несколько учебников и учебных посо-бий: в 2005 вышло учебное пособие «Религия и право» Д.С. Выголовского; в 2007 г. – учебник «Религиоведение для юристов» Т.А. Бажана и О.В. Старкова; в 2007-2008 гг. – два издания учебного пособия «Религия и право» А.К. Погасий (третье издание вышло под наименованием «Религи-озное правоведение»). Этими и некоторыми другими авторами подготов-лены также программы данного курса и методические материалы.
Таким образом, у нас имеется достаточно ясно выраженная соци-альная потребность в квалифицированных, имеющих религиоведческую специализацию юристах для правового обеспечения свободы совести, реализации государственной религиозной политики и деятельности религиоз-ных объединений. В целях удовлетворения этой потребности необходимо внедрить в программу юридического факультета учебный курс «Религия и право».

Share

РЕЛИГИОЗНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ ЗАЩИТЫ СВОБОДЫ СОВЕСТИ

20131211-225823.jpg
А.Погасий

Для целей настоящей статьи под религиозным образованием подразумевается преподавание в учебных заведениях всех уровней дисциплин, направленных на ознакомление с религией как частью общественного бытия, элементом общечеловеческой и национальной культуры, а также собственно религиоведческое (светское) образование.
Что касается специального (конфессионального) образования, его будем именовать духовным.
Всех, кто мало-мальски интересуется религией и представляет ее значение для общественной жизни, занимают одни и те же вопросы: почему на свете так много религий, религиозных течений, направлений? Почему они не понимают и не принимают друг друга, а некоторые откровенно враждуют? Что лежит в основе этих конфликтов? Почему бы всем религиям не объединиться и разом не покончить с этой проблемой?
Ответов на эти вопросы, как водится, немало. Свои решения предлагают богословы, социологи, философы, педагоги и даже журналисты (хотя последним лучше бы ничего не говорить по этому поводу – уж больно одиозные советы дают в силу отсутствия элементарных религиоведческих знаний и желания любой ценой увеличить тираж).
Вот, например, одна из богословских теорий разделения религий. Она связана с христианской эсхатологий. По мнению сторонников этой теории, перед вторым пришествием Иисуса Христа в мир придет антихрист, целью которого будет завоевание политической и духовной власти над всем миром. Для получения духовной власти необходимо объединения религий, что и будет им сделано. Отсюда некоторые религии не приемлют идею экуменизма.
Тем не менее, эта теория не дает решения, поскольку, как говорит Библия, «належит всему тому быть». В любом случае идея объединения всех религий или даже одних христианских конфессий несостоятельна. Однако доказательство этого утверждения не является нашей целью. В контексте настоящей статьи есть смысл говорить о диалоге конфессий имея задачей выработку основ сотрудничества во имя общественного мира и спокойствия, а также о правильных государственно-конфессиональных отношениях «дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте» (1 Тим. 2:2).
В процессе взаимодействия субъектов социума оформились соответствующие типы отношений. Член-корреспондент Российской Академии Социологии и Педагогики М.А. Мкртчян определяет их как конфронтация, вынужденное подчинение, свободная конкуренция (или мирное сосуществование) и, наконец, сотрудничество. В принципе, эти типы приведены в порядке их эволюции, т.е. от низшего к высшему. Но в жизни они проявляются одновременно и в разных вариациях.
Различные религиозные течения в своих взаимоотношениях, а также в отношениях с государством проходят те же стадии. Объективно конечная цель – достичь отношений сотрудничества, но на сегодняшний день уровень их взаимодействия только лишь стремится к типу отношений свободной конкуренции или мирного сосуществования.
К сожалению, большая часть старых традиционных церквей, а также протестантских конфессий, переживших подполье при советской власти и обособившихся социально и духовно, не смогут до конца принять необходимость пересмотреть межконфессиональные различия и искать общие интересы с другими конфессиями: слишком сильны у тех и других идеи носителей «абсолютной истины». Причем, вторые не доверяют власти и традиционным церквям, с этой властью сотрудничающим, а первые – не признают право на существование новых конфессий.
Молодое поколение уже более спокойно относится к инаковерующим, но традиционные представления «старых» церквей все еще мешают общению, несмотря на то, что речь идет не о каком-то объединении, а лишь о диалоге.
Все это касается верующих, чье духовное воспитание проходило в семьях и религиозных общинах. Какие-то новые воззрения здесь целиком зависят от родителей или руководителей общин, которые, в свою очередь, приобретают те или иные взгляды от своих предшественников.
Но в последнее время отмечается следующая тенденция: руководители религиозных объединений, получившие образование в современных духовных учебных заведениях, более расположены к межконфессиональным контактам, нежели воспитанные внутри общин. Еще более резко эта тенденция проявляется в случаях обучения указанных руководителей в светских образовательных учреждениях на специальностях «теология» или «религиоведение». Оно и понятно: все, что связано с образованием, независимо от конфессиональной принадлежности, всегда быстрее воспринимает новые взгляды и идеи.
Однако это, так сказать, общая тенденция. В нашем непростом и быстро меняющемся мире ощущается насущная необходимость целенаправленно воспитывать духовных лидеров не только в духе толерантности, но и готовых к сознательному, разумному и добросердечному диалогу, к поиску точек соприкосновения для выполнения общей цели – духовного воспитания людей. А для этого, как показывает жизнь, нужна не конфронтация, а, как минимум, мирное сосуществование, а лучше всего – сотрудничество.
В свете сказанного сомнительную пользу приносит, например, деятельность кафедры сектоведения Православного Свято-Тихоновского Богословского института, возглавляемого печально известным А.Л. Дворкиным.
Что касается светских учебных заведений, то совсем недавно дело здесь обстояло совсем плохо. В государственных школах, например, проблеме воспитания толерантности вообще не придавали значения. А зачем ее ставить, если учителя из газетных публикаций и телевизионных горе-передач знают, что правильной может быть одна, от силы две религии, а остальные – тоталитарные секты? Получился замкнутый круг с отрицательным знаком.
Только совсем недавно общество начало понимать, что конфликты на религиозной почве не менее опасны, чем конфликты национальные. Вопрос о религиозном образовании в школе с целью воспитания толерантности встал в Совете Европы и только потом, слава Богу, зашевелилась Россия.
Говорить-то об этом начали, но нужно еще преодолеть извечные российские идеологические стереотипы и понять, что страна наша – многоконфессиональная и в ней живут не только православные и мусульмане, но и последователи еще порядка сорока конфессий.
Пока же идет процесс осознания, скрипучая телега мировоззренческих предрассудков катится дальше. Недавно жизнь подбросила автору пример «антитолерантности». В государственном СМИ – официозе Администрации Чистопольского района Республики Татарстан была опубликована статья по многообещающим названием «Осторожно: секты!» (Чистопольские известия, № 42 (13562) от 6 апреля 2006 г.), где анонимный (!) автор в самых возвышенных выражениях превознеся Православную Церковь, всю остальную часть статью посвятил стандартному обливанию грязью общин баптистов, адвентистов и свидетелей Иеговы, называя их «коварными оккупантами», которым свойственна «враждебность Православию» и т.п. Верующие-адвентисты подала иск о защите чести и достоинства в суд. Судья, по ходатайству ответчика (редакции газеты), для большей объективности назначил текстологическую экспертизу и поручил ее … зав. кафедрой журналистики университета. Экспертиза, конечно, заслуживает отдельного рассмотрения, но (за недостатком времени) отметим только, что эксперт определил публикацию не как журналистский текст, а выполненный «согласно нормативности жанра проповеди». Ну и, естественно, им были «не найдены критические высказывания, которые бы носили оскорбительный характер».
Попав в затруднительное положение вследствие необходимости принять решение, являются ли слова «коварные оккупанты» оскорбительными, или нужно безоговорочно принять заключение экспертизы о том, что в тексте таковые оскорбительными «не найдены», судья принял истинно «соломоново решение»: прекратить судебное производство на основании того, что дела данной категории должен рассматривать арбитражный суд. Не сомневаясь в правильности такого решения и стесняясь своей некомпетентности, верующие подали иск в арбитражный суд, который к их удивлению 13 апреля 2007 года прекратил дело по… тем же самым основаниям: рассматривать должен суд общей юрисдикции! Куда деваться бедному христианину?
Сейчас идет процесс выяснения, какому же суду подведомственны такие дела. Похоже – Божьему…
Приведенное дело – просто клад для иллюстрации сегодняшней ситуации с религиозным вопросом в России.
Во-первых, автор статьи пишет от том, чего не знает. Например, он обвинил адвентистов в том, что они «уверены, что спасаются добрыми делами, и этого достаточно», Протестанты же, наоборот, считают, что спастись можно только верой и в принципе не признают, что добрыми делами можно спастись, поскольку они являются лишь результатом веры, но не основанием. В то же время, православные признают, наряду с благодатью Божией, добрые дела необходимыми для спасения.
Во-вторых, сами подобные статьи показывают, что не «сектанты» (читай — протестанты) испытывают «враждебность к Православию», а, скорее, наоборот.
В третьих, превознося одну религию над другой очерняя другую, да еще и в СМИ, автор нарушает п.2 ст.29 Конституции РФ: «Не допускается пропаганда или агитация возбуждающая… религиозную ненависть или вражду. Запрещается пропаганда …религиозного превосходства».
В-четвертых, отказывая по надуманным основаниям религиозным меньшинствам в справедливом разбирательстве, особенно если истцами являются представители традиционных религий (а таких случаев достаточно), суды проявляют тенденциозность и конъюктурность, что явно не способствует нормализации обстановки в обществе.
В-пятых, суд, поручив проведение экспертизы по журналистской публикации журналисту же, еще раз продемонстрировал нежелание объективно решить дело.
В-шестых, даже не заостряя внимание на том, что эксперт ничтоже сумняшеся называет черное белым, он, как уже говорилось, расценил статью не как журналистский текст, а как проповедь. Тем самым, сам того не желая, эксперт фактически обвинил редакцию в том, что она на своих страницах публикует православную апологетику, что недопустимо для официального государственного издания.
В качестве последнего штриха в данной истории следует добавить, что оскорбленные верующие в отчаянии написали жалобу в районную прокуратуру с требованием разобраться и привлечь к ответственности виновных в разжигании межрелигиозной вражды. Как и следовало ожидать, им было отказано и в этом, поскольку в действиях автора не усмотрели признаков преступления, так как им при подготовке данной статьи «не преследовалась цель разжигания религиозной вражды, а была попытка обратиться к православной части населения, чтобы они могли ориентироваться в сложном современном мире и не отрываться от национальных и культурных корней».
При всем этом, Татарстан в государственно-конфессиональном отношении вполне благополучный регион: возникающие проблемы решаются цивилизованно, на уровне переговоров.
Однако иногда появляются ситуации, которые решить непросто, нужна, что называется, и Божья, и житейская мудрость.
В магазине христианской литературы при проверке изъята брошюра на татарском языке, в которой описаны исторические факты из жизни пророка Мухаммада, характеризующие его как обычного человека, со всеми слабостями и страстями. Текстологическая экспертиза, выполненная по поручению МВД татарским филологом из Казанского университета, определила брошюру как содержащую экстремистские призывы. Другие специалисты (религиоведы) не обнаружили в ней каких-либо экстремистских проявлений, а лишь констатацию исторических фактов, причем взятых из общеизвестных литературных источников – ранее вышедших в 1999, 2001 и 2002 годах книг.
Не забегая вперед, хочется сказать, что то или иное решение этого вопроса будет показателем уровня зрелости и политической мудрости гражданских властей.

До определенного возраста к любым решениям центральных государственных органов мы относимся с некоторым пиететом. Но приходит время и мы начинаем замечать, что некоторые исходящие от них документы (или проекты документов) расходятся либо с существующим законодательством, либо со здравым смыслом. Примером тому могут служить, например, проект федерального закона «О внесении изменений в некоторые федеральные законы в целях противодействия незаконной миссионерской деятельности», разосланный руководителям некоторых централизованных религиозных организаций в августе 2006 г. Целью принятия этого закона, судя по пояснительной записке, является установление законодательного регулирования осуществления миссионерской деятельности, включающего санкции за нарушение предусмотренных требований. Ну что ж, цель благая – государство имеет право и должно регулировать отношения в сфере свободы совести и вероисповедания. Авторы законопроекта просчитали даже политические и юридические последствия реализации закона в случае его принятия: «создание дополнительных препятствий для миссионерской деятельности, несовместимой с уважением к свободе совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам», а также «применение мер ответственности к религиозным организациям и физическим лицам, осуществляющим указанную миссионерскую деятельность».
И венчает это благое творение торжественное обещание: «Реализация будущего закона не повлечет каких-либо социально-экономических последствий»!
Детальному анализу проекта посвящена отдельная статья. Здесь же достаточно сказать, что даже беглое ознакомление с проектом наталкивает на мысль о том, что экономических последствий от реализации некоторых пунктов закона (не всех, разумеется; есть в проекте и здравые мысли) может и не будет, а что до социальных и, особенно, политических, то они весьма и весьма могут быть… Прочитав же его внимательно, видишь, что на самом деле цель проекта выражена в выделенных выше жирным шрифтом фрагментах. Дай-то Бог нашим парламентариям мудрости увидеть все эти последствия и не принять закон.
Другим таким «экспонатом» могут служить формы отчетности о деятельности некоммерческих организаций, утвержденные постановлением Правительства РФ от 15.04.2006 г. № 212. Причины появления этих форм тоже понятны: обеспокоенность государства деятельностью нескольких (!) некоммерческих организаций, финансирующихся из-за рубежа. Первое, что бросается в глаза при взгляде на бланки форм – явно выраженная презумпция виновности по отношению ко всем без исключения некоммерческим организациям, включая, разумеется, и религиозные (и в первую очередь – протестантские, те, которые в чиновничьем обиходе именуются «сектами» со всеми полагающимися прилагательными: «тоталитарные» и т.д.). Почему? Жизненный опыт подсказывает: вряд ли особое внимание будут уделять РПЦ (хотя она уже показала, как можно распоряжаться зарубежной гуманитарной помощью). Скорее всего, в поле зрения попадут «коварные оккупанты» (см. выше).
Подобная ситуация весьма характерна для России: сгорел дом престарелых – срочно начали проверку всех таких домов. Чтобы навести порядок в детских домах – нужно чтобы, не дай Бог, сгорел один из них?
Узнали, что какая-то некоммерческая структура финансируется из сомнительного источника – началась кампания по тотальному контролю над всеми остальными. Судя по всему, в скором будущем мир потрясет очередной фарс в стиле «а ля Березовский» в «некоммерческом» формате.
Применительно к религиозным организациям описываемые формы отчетности смотрятся несколько странно. Например, графы: «основная деятельность в отчетном периоде» — религиозная; «решавшиеся задачи» — опять же религиозные: духовное воспитание людей и т.п.; «виды регулярной деятельности» — религиозные; «мероприятия, направленные на достижение уставных целей и задач» (наименование, дата, время, количество и состав участников, причем, для каждого мероприятия) — богослужения, крещения, причастие, венчание, отпевание. Все это напоминает сцены недавнего прошлого, когда секретарь райкома требовал на утверждение от священника текст воскресной проповеди.
Другие графы уже серьезно затрагивают права верующих и принцип внутренних установлений религиозных организаций.
«Количество участников (членов) на конец отчетного периода». Ни один российский закон не предусматривает отчетность о количестве прихожан, тем более, что большинство конфессий и не ведут такого учета. Это дело самой религиозной организации и, согласно ст. 15 ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях», «государство уважает внутренние установления религиозных организаций, если указанные установления не противоречат законодательству РФ».
Такие данные, как количество проведенных общих собраний, заседаний постоянно действующих коллегиальных органов, органов надзора и контроля, даты последних заседаний и т.п. также являются внутренними установлениями религиозных организаций, безоговорочно предъявляемые ими для проверок со стороны государственных органов.
Хочется отдельно отметить графу «освещение деятельности» на радио, телевидении, Интернет, публикации в печати. Такое впечатление, что авторы форм отчетности уже исчерпали свои интеллектуальные возможности и впали в детство. Где и каким законом предусмотрены такие отчеты? Если кто интересуется – пусть читает прессу, смотрит телевизор и исследует Интернет, но не задает глупых вопросов людям, занимающимся делом.
Относительно персонального состава руководящих органов. Данные о руководителе и Совете религиозной организации имеются в региональном органе Федеральной регистрационной службы, налоговом органе, органе статистики. Ну не хотят члены разных уровней управления организации, чтобы еще больше чиновников узнали об их религиозных убеждениях, да и закон не требует афиширования этого (п.3 ст.29 Конституции РФ: «Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них»).
В целом, тон этой отчетности (включая сведения о расходовании денежных средств и использовании иного имущества, о которых мы не станем говорить – себе дороже) указывает даже не на обеспокоенность государства своей неосведомленностью, а, учитывая количество и смысл вопросов, на какую-то панику, страх, что некоммерческие (и религиозные) организации уже сплели сеть заговора (причем, не против государства, а против самих чиновников). И в первую очередь, согласно традиционному сценарию проведения революций, хотят захватить почту, телефон, телеграф(см. выше «освещение деятельности»). Удивительно, что в отчетах нет графы «вокзалы».
Мудрый царь Соломон говорил: «Если ты … ухо твое сделаешь внимательным к мудрости и наклонишь сердце твое к размышлению; если будешь призывать знание и взывать к разуму, тогда рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя, дабы спасти тебя от пути злого, от человека, говорящего ложь» (Пр. 2:1-3, 11-12). Большинство проблем в общественно-религиозной сфере возникают на почве элементарного незнания. Незнание, как известно, порождает страх, а страх порождает все что угодно. Помните, как в картине Франциска Гойя «Сон разума порождает чудовищ»…
Веру человек принимает сам, но познавать и оценивать явления, происходящие в обществе, ему должна помочь школа (колледж, университет и т.д.). Религия занимает значительное место в общественной бытии и замалчивать ее, а тем более – преподносить в искаженном виде – значит направлять личность по неверному пути.
В средних школах и колледжах должен быть предмет, раскрывающий основы религиозных знаний. Причем, не конфессиональных (типа «основ православной культуры»), а светских знаний о религии (история, основные течения, формы культовой практики и т.п.) и учить этим знаниям должен именно светский преподаватель.
Возникает вопрос о подготовке педагогических кадров. В принципе, он решается: в России есть целый ряд университетов, где работают кафедры религиоведения, необходимо только расширить их сеть за счет педагогических ВУЗов.
Есть еще одна немаловажная проблема, напрямую влияющая на общество: огромный дефицит специалистов в области государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений. В государственных структурах и органах местного самоуправления либо вообще нет соответствующих штатных должностей, либо их занимают лица, получившие знания о предмете своей деятельности со страниц «желтой» прессы, а по проблемам новых религиозных движений советующиеся с приходскими священниками РПЦ.
Но самый больной вопрос – практически полное отсутствие юристов (и конфликтологов), специализирующихся в религиозной сфере (не более 10 человек в стране), поскольку ВУЗы вообще не готовят таких специалистов. Единственная попытка в этом направлении сделана в одном из казанских юридических колледжей, где уже два года преподается предмет «государственно-конфессиональные отношения», куда входят курсы: «история религий», «религии Поволжья» и «религия и право». Однако это не решает проблему: подростки 15-16 лет еще не готовы воспринять такой специфический предмет с должной мерой понимания и ответственности. Он должен преподаваться в высшей школе.
В статье несколько раз затрагивался вопрос о не очень благовидной роли СМИ в освещении религиозного вопроса. Понятно, что основная часть публикаций вызвана желанием привлечь читателей «жареными» фактами, причем неважно, что они не проверены, а то и вовсе «высосаны из пальца» (большинство статей, с которыми имел дело автор, именно таковы). Более или менее добросовестные журналисты, пишущие на эти темы, может и хотели бы написать объективно, но не могут ввиду отсутствия основ тех же религиоведческих знаний. Вот и получается, что одни несведущие преподносят искаженную информацию другим, а в результате в обществе назревает религиозная вражда. «Истреблен будет народ Мой за недостаток ведения: так как ты отверг ведение, то и Я отвергну тебя…» (Книга пророка Осии 4:6).
Представляется, что Общество исследователей религии за пять лет своей работы накопило достаточный научный и педагогический потенциал, чтобы предложить СМИ, ФСБ, МВД и другим структурам, в той или иной мере сталкивающихся с проблемами религии в обществе, как в центре, так и в регионах, ознакомительные курсы религиоведческого характера (лекции, семинары, круглые столы и т.п.). Оптимальным вариантом было бы включение вышеуказанных курсов в программы соответствующих учебных заведений.

Share

РЕЛИГИОЗНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ ЗАЩИТЫ СВОБОДЫ СОВЕСТИ

20131211-225823.jpg
А.Погасий

Для целей настоящей статьи под религиозным образованием подразумевается преподавание в учебных заведениях всех уровней дисциплин, направленных на ознакомление с религией как частью общественного бытия, элементом общечеловеческой и национальной культуры, а также собственно религиоведческое (светское) образование.
Что касается специального (конфессионального) образования, его будем именовать духовным.
Всех, кто мало-мальски интересуется религией и представляет ее значение для общественной жизни, занимают одни и те же вопросы: почему на свете так много религий, религиозных течений, направлений? Почему они не понимают и не принимают друг друга, а некоторые откровенно враждуют? Что лежит в основе этих конфликтов? Почему бы всем религиям не объединиться и разом не покончить с этой проблемой?
Ответов на эти вопросы, как водится, немало. Свои решения предлагают богословы, социологи, философы, педагоги и даже журналисты (хотя последним лучше бы ничего не говорить по этому поводу – уж больно одиозные советы дают в силу отсутствия элементарных религиоведческих знаний и желания любой ценой увеличить тираж).
Вот, например, одна из богословских теорий разделения религий. Она связана с христианской эсхатологий. По мнению сторонников этой теории, перед вторым пришествием Иисуса Христа в мир придет антихрист, целью которого будет завоевание политической и духовной власти над всем миром. Для получения духовной власти необходимо объединения религий, что и будет им сделано. Отсюда некоторые религии не приемлют идею экуменизма.
Тем не менее, эта теория не дает решения, поскольку, как говорит Библия, «належит всему тому быть». В любом случае идея объединения всех религий или даже одних христианских конфессий несостоятельна. Однако доказательство этого утверждения не является нашей целью. В контексте настоящей статьи есть смысл говорить о диалоге конфессий имея задачей выработку основ сотрудничества во имя общественного мира и спокойствия, а также о правильных государственно-конфессиональных отношениях «дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте» (1 Тим. 2:2).
В процессе взаимодействия субъектов социума оформились соответствующие типы отношений. Член-корреспондент Российской Академии Социологии и Педагогики М.А. Мкртчян определяет их как конфронтация, вынужденное подчинение, свободная конкуренция (или мирное сосуществование) и, наконец, сотрудничество. В принципе, эти типы приведены в порядке их эволюции, т.е. от низшего к высшему. Но в жизни они проявляются одновременно и в разных вариациях.
Различные религиозные течения в своих взаимоотношениях, а также в отношениях с государством проходят те же стадии. Объективно конечная цель – достичь отношений сотрудничества, но на сегодняшний день уровень их взаимодействия только лишь стремится к типу отношений свободной конкуренции или мирного сосуществования.
К сожалению, большая часть старых традиционных церквей, а также протестантских конфессий, переживших подполье при советской власти и обособившихся социально и духовно, не смогут до конца принять необходимость пересмотреть межконфессиональные различия и искать общие интересы с другими конфессиями: слишком сильны у тех и других идеи носителей «абсолютной истины». Причем, вторые не доверяют власти и традиционным церквям, с этой властью сотрудничающим, а первые – не признают право на существование новых конфессий.
Молодое поколение уже более спокойно относится к инаковерующим, но традиционные представления «старых» церквей все еще мешают общению, несмотря на то, что речь идет не о каком-то объединении, а лишь о диалоге.
Все это касается верующих, чье духовное воспитание проходило в семьях и религиозных общинах. Какие-то новые воззрения здесь целиком зависят от родителей или руководителей общин, которые, в свою очередь, приобретают те или иные взгляды от своих предшественников.
Но в последнее время отмечается следующая тенденция: руководители религиозных объединений, получившие образование в современных духовных учебных заведениях, более расположены к межконфессиональным контактам, нежели воспитанные внутри общин. Еще более резко эта тенденция проявляется в случаях обучения указанных руководителей в светских образовательных учреждениях на специальностях «теология» или «религиоведение». Оно и понятно: все, что связано с образованием, независимо от конфессиональной принадлежности, всегда быстрее воспринимает новые взгляды и идеи.
Однако это, так сказать, общая тенденция. В нашем непростом и быстро меняющемся мире ощущается насущная необходимость целенаправленно воспитывать духовных лидеров не только в духе толерантности, но и готовых к сознательному, разумному и добросердечному диалогу, к поиску точек соприкосновения для выполнения общей цели – духовного воспитания людей. А для этого, как показывает жизнь, нужна не конфронтация, а, как минимум, мирное сосуществование, а лучше всего – сотрудничество.
В свете сказанного сомнительную пользу приносит, например, деятельность кафедры сектоведения Православного Свято-Тихоновского Богословского института, возглавляемого печально известным А.Л. Дворкиным.
Что касается светских учебных заведений, то совсем недавно дело здесь обстояло совсем плохо. В государственных школах, например, проблеме воспитания толерантности вообще не придавали значения. А зачем ее ставить, если учителя из газетных публикаций и телевизионных горе-передач знают, что правильной может быть одна, от силы две религии, а остальные – тоталитарные секты? Получился замкнутый круг с отрицательным знаком.
Только совсем недавно общество начало понимать, что конфликты на религиозной почве не менее опасны, чем конфликты национальные. Вопрос о религиозном образовании в школе с целью воспитания толерантности встал в Совете Европы и только потом, слава Богу, зашевелилась Россия.
Говорить-то об этом начали, но нужно еще преодолеть извечные российские идеологические стереотипы и понять, что страна наша – многоконфессиональная и в ней живут не только православные и мусульмане, но и последователи еще порядка сорока конфессий.
Пока же идет процесс осознания, скрипучая телега мировоззренческих предрассудков катится дальше. Недавно жизнь подбросила автору пример «антитолерантности». В государственном СМИ – официозе Администрации Чистопольского района Республики Татарстан была опубликована статья по многообещающим названием «Осторожно: секты!» (Чистопольские известия, № 42 (13562) от 6 апреля 2006 г.), где анонимный (!) автор в самых возвышенных выражениях превознеся Православную Церковь, всю остальную часть статью посвятил стандартному обливанию грязью общин баптистов, адвентистов и свидетелей Иеговы, называя их «коварными оккупантами», которым свойственна «враждебность Православию» и т.п. Верующие-адвентисты подала иск о защите чести и достоинства в суд. Судья, по ходатайству ответчика (редакции газеты), для большей объективности назначил текстологическую экспертизу и поручил ее … зав. кафедрой журналистики университета. Экспертиза, конечно, заслуживает отдельного рассмотрения, но (за недостатком времени) отметим только, что эксперт определил публикацию не как журналистский текст, а выполненный «согласно нормативности жанра проповеди». Ну и, естественно, им были «не найдены критические высказывания, которые бы носили оскорбительный характер».
Попав в затруднительное положение вследствие необходимости принять решение, являются ли слова «коварные оккупанты» оскорбительными, или нужно безоговорочно принять заключение экспертизы о том, что в тексте таковые оскорбительными «не найдены», судья принял истинно «соломоново решение»: прекратить судебное производство на основании того, что дела данной категории должен рассматривать арбитражный суд. Не сомневаясь в правильности такого решения и стесняясь своей некомпетентности, верующие подали иск в арбитражный суд, который к их удивлению 13 апреля 2007 года прекратил дело по… тем же самым основаниям: рассматривать должен суд общей юрисдикции! Куда деваться бедному христианину?
Сейчас идет процесс выяснения, какому же суду подведомственны такие дела. Похоже – Божьему…
Приведенное дело – просто клад для иллюстрации сегодняшней ситуации с религиозным вопросом в России.
Во-первых, автор статьи пишет от том, чего не знает. Например, он обвинил адвентистов в том, что они «уверены, что спасаются добрыми делами, и этого достаточно», Протестанты же, наоборот, считают, что спастись можно только верой и в принципе не признают, что добрыми делами можно спастись, поскольку они являются лишь результатом веры, но не основанием. В то же время, православные признают, наряду с благодатью Божией, добрые дела необходимыми для спасения.
Во-вторых, сами подобные статьи показывают, что не «сектанты» (читай — протестанты) испытывают «враждебность к Православию», а, скорее, наоборот.
В третьих, превознося одну религию над другой очерняя другую, да еще и в СМИ, автор нарушает п.2 ст.29 Конституции РФ: «Не допускается пропаганда или агитация возбуждающая… религиозную ненависть или вражду. Запрещается пропаганда …религиозного превосходства».
В-четвертых, отказывая по надуманным основаниям религиозным меньшинствам в справедливом разбирательстве, особенно если истцами являются представители традиционных религий (а таких случаев достаточно), суды проявляют тенденциозность и конъюктурность, что явно не способствует нормализации обстановки в обществе.
В-пятых, суд, поручив проведение экспертизы по журналистской публикации журналисту же, еще раз продемонстрировал нежелание объективно решить дело.
В-шестых, даже не заостряя внимание на том, что эксперт ничтоже сумняшеся называет черное белым, он, как уже говорилось, расценил статью не как журналистский текст, а как проповедь. Тем самым, сам того не желая, эксперт фактически обвинил редакцию в том, что она на своих страницах публикует православную апологетику, что недопустимо для официального государственного издания.
В качестве последнего штриха в данной истории следует добавить, что оскорбленные верующие в отчаянии написали жалобу в районную прокуратуру с требованием разобраться и привлечь к ответственности виновных в разжигании межрелигиозной вражды. Как и следовало ожидать, им было отказано и в этом, поскольку в действиях автора не усмотрели признаков преступления, так как им при подготовке данной статьи «не преследовалась цель разжигания религиозной вражды, а была попытка обратиться к православной части населения, чтобы они могли ориентироваться в сложном современном мире и не отрываться от национальных и культурных корней».
При всем этом, Татарстан в государственно-конфессиональном отношении вполне благополучный регион: возникающие проблемы решаются цивилизованно, на уровне переговоров.
Однако иногда появляются ситуации, которые решить непросто, нужна, что называется, и Божья, и житейская мудрость.
В магазине христианской литературы при проверке изъята брошюра на татарском языке, в которой описаны исторические факты из жизни пророка Мухаммада, характеризующие его как обычного человека, со всеми слабостями и страстями. Текстологическая экспертиза, выполненная по поручению МВД татарским филологом из Казанского университета, определила брошюру как содержащую экстремистские призывы. Другие специалисты (религиоведы) не обнаружили в ней каких-либо экстремистских проявлений, а лишь констатацию исторических фактов, причем взятых из общеизвестных литературных источников – ранее вышедших в 1999, 2001 и 2002 годах книг.
Не забегая вперед, хочется сказать, что то или иное решение этого вопроса будет показателем уровня зрелости и политической мудрости гражданских властей.

До определенного возраста к любым решениям центральных государственных органов мы относимся с некоторым пиететом. Но приходит время и мы начинаем замечать, что некоторые исходящие от них документы (или проекты документов) расходятся либо с существующим законодательством, либо со здравым смыслом. Примером тому могут служить, например, проект федерального закона «О внесении изменений в некоторые федеральные законы в целях противодействия незаконной миссионерской деятельности», разосланный руководителям некоторых централизованных религиозных организаций в августе 2006 г. Целью принятия этого закона, судя по пояснительной записке, является установление законодательного регулирования осуществления миссионерской деятельности, включающего санкции за нарушение предусмотренных требований. Ну что ж, цель благая – государство имеет право и должно регулировать отношения в сфере свободы совести и вероисповедания. Авторы законопроекта просчитали даже политические и юридические последствия реализации закона в случае его принятия: «создание дополнительных препятствий для миссионерской деятельности, несовместимой с уважением к свободе совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам», а также «применение мер ответственности к религиозным организациям и физическим лицам, осуществляющим указанную миссионерскую деятельность».
И венчает это благое творение торжественное обещание: «Реализация будущего закона не повлечет каких-либо социально-экономических последствий»!
Детальному анализу проекта посвящена отдельная статья. Здесь же достаточно сказать, что даже беглое ознакомление с проектом наталкивает на мысль о том, что экономических последствий от реализации некоторых пунктов закона (не всех, разумеется; есть в проекте и здравые мысли) может и не будет, а что до социальных и, особенно, политических, то они весьма и весьма могут быть… Прочитав же его внимательно, видишь, что на самом деле цель проекта выражена в выделенных выше жирным шрифтом фрагментах. Дай-то Бог нашим парламентариям мудрости увидеть все эти последствия и не принять закон.
Другим таким «экспонатом» могут служить формы отчетности о деятельности некоммерческих организаций, утвержденные постановлением Правительства РФ от 15.04.2006 г. № 212. Причины появления этих форм тоже понятны: обеспокоенность государства деятельностью нескольких (!) некоммерческих организаций, финансирующихся из-за рубежа. Первое, что бросается в глаза при взгляде на бланки форм – явно выраженная презумпция виновности по отношению ко всем без исключения некоммерческим организациям, включая, разумеется, и религиозные (и в первую очередь – протестантские, те, которые в чиновничьем обиходе именуются «сектами» со всеми полагающимися прилагательными: «тоталитарные» и т.д.). Почему? Жизненный опыт подсказывает: вряд ли особое внимание будут уделять РПЦ (хотя она уже показала, как можно распоряжаться зарубежной гуманитарной помощью). Скорее всего, в поле зрения попадут «коварные оккупанты» (см. выше).
Подобная ситуация весьма характерна для России: сгорел дом престарелых – срочно начали проверку всех таких домов. Чтобы навести порядок в детских домах – нужно чтобы, не дай Бог, сгорел один из них?
Узнали, что какая-то некоммерческая структура финансируется из сомнительного источника – началась кампания по тотальному контролю над всеми остальными. Судя по всему, в скором будущем мир потрясет очередной фарс в стиле «а ля Березовский» в «некоммерческом» формате.
Применительно к религиозным организациям описываемые формы отчетности смотрятся несколько странно. Например, графы: «основная деятельность в отчетном периоде» — религиозная; «решавшиеся задачи» — опять же религиозные: духовное воспитание людей и т.п.; «виды регулярной деятельности» — религиозные; «мероприятия, направленные на достижение уставных целей и задач» (наименование, дата, время, количество и состав участников, причем, для каждого мероприятия) — богослужения, крещения, причастие, венчание, отпевание. Все это напоминает сцены недавнего прошлого, когда секретарь райкома требовал на утверждение от священника текст воскресной проповеди.
Другие графы уже серьезно затрагивают права верующих и принцип внутренних установлений религиозных организаций.
«Количество участников (членов) на конец отчетного периода». Ни один российский закон не предусматривает отчетность о количестве прихожан, тем более, что большинство конфессий и не ведут такого учета. Это дело самой религиозной организации и, согласно ст. 15 ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях», «государство уважает внутренние установления религиозных организаций, если указанные установления не противоречат законодательству РФ».
Такие данные, как количество проведенных общих собраний, заседаний постоянно действующих коллегиальных органов, органов надзора и контроля, даты последних заседаний и т.п. также являются внутренними установлениями религиозных организаций, безоговорочно предъявляемые ими для проверок со стороны государственных органов.
Хочется отдельно отметить графу «освещение деятельности» на радио, телевидении, Интернет, публикации в печати. Такое впечатление, что авторы форм отчетности уже исчерпали свои интеллектуальные возможности и впали в детство. Где и каким законом предусмотрены такие отчеты? Если кто интересуется – пусть читает прессу, смотрит телевизор и исследует Интернет, но не задает глупых вопросов людям, занимающимся делом.
Относительно персонального состава руководящих органов. Данные о руководителе и Совете религиозной организации имеются в региональном органе Федеральной регистрационной службы, налоговом органе, органе статистики. Ну не хотят члены разных уровней управления организации, чтобы еще больше чиновников узнали об их религиозных убеждениях, да и закон не требует афиширования этого (п.3 ст.29 Конституции РФ: «Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них»).
В целом, тон этой отчетности (включая сведения о расходовании денежных средств и использовании иного имущества, о которых мы не станем говорить – себе дороже) указывает даже не на обеспокоенность государства своей неосведомленностью, а, учитывая количество и смысл вопросов, на какую-то панику, страх, что некоммерческие (и религиозные) организации уже сплели сеть заговора (причем, не против государства, а против самих чиновников). И в первую очередь, согласно традиционному сценарию проведения революций, хотят захватить почту, телефон, телеграф(см. выше «освещение деятельности»). Удивительно, что в отчетах нет графы «вокзалы».
Мудрый царь Соломон говорил: «Если ты … ухо твое сделаешь внимательным к мудрости и наклонишь сердце твое к размышлению; если будешь призывать знание и взывать к разуму, тогда рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя, дабы спасти тебя от пути злого, от человека, говорящего ложь» (Пр. 2:1-3, 11-12). Большинство проблем в общественно-религиозной сфере возникают на почве элементарного незнания. Незнание, как известно, порождает страх, а страх порождает все что угодно. Помните, как в картине Франциска Гойя «Сон разума порождает чудовищ»…
Веру человек принимает сам, но познавать и оценивать явления, происходящие в обществе, ему должна помочь школа (колледж, университет и т.д.). Религия занимает значительное место в общественной бытии и замалчивать ее, а тем более – преподносить в искаженном виде – значит направлять личность по неверному пути.
В средних школах и колледжах должен быть предмет, раскрывающий основы религиозных знаний. Причем, не конфессиональных (типа «основ православной культуры»), а светских знаний о религии (история, основные течения, формы культовой практики и т.п.) и учить этим знаниям должен именно светский преподаватель.
Возникает вопрос о подготовке педагогических кадров. В принципе, он решается: в России есть целый ряд университетов, где работают кафедры религиоведения, необходимо только расширить их сеть за счет педагогических ВУЗов.
Есть еще одна немаловажная проблема, напрямую влияющая на общество: огромный дефицит специалистов в области государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений. В государственных структурах и органах местного самоуправления либо вообще нет соответствующих штатных должностей, либо их занимают лица, получившие знания о предмете своей деятельности со страниц «желтой» прессы, а по проблемам новых религиозных движений советующиеся с приходскими священниками РПЦ.
Но самый больной вопрос – практически полное отсутствие юристов (и конфликтологов), специализирующихся в религиозной сфере (не более 10 человек в стране), поскольку ВУЗы вообще не готовят таких специалистов. Единственная попытка в этом направлении сделана в одном из казанских юридических колледжей, где уже два года преподается предмет «государственно-конфессиональные отношения», куда входят курсы: «история религий», «религии Поволжья» и «религия и право». Однако это не решает проблему: подростки 15-16 лет еще не готовы воспринять такой специфический предмет с должной мерой понимания и ответственности. Он должен преподаваться в высшей школе.
В статье несколько раз затрагивался вопрос о не очень благовидной роли СМИ в освещении религиозного вопроса. Понятно, что основная часть публикаций вызвана желанием привлечь читателей «жареными» фактами, причем неважно, что они не проверены, а то и вовсе «высосаны из пальца» (большинство статей, с которыми имел дело автор, именно таковы). Более или менее добросовестные журналисты, пишущие на эти темы, может и хотели бы написать объективно, но не могут ввиду отсутствия основ тех же религиоведческих знаний. Вот и получается, что одни несведущие преподносят искаженную информацию другим, а в результате в обществе назревает религиозная вражда. «Истреблен будет народ Мой за недостаток ведения: так как ты отверг ведение, то и Я отвергну тебя…» (Книга пророка Осии 4:6).
Представляется, что Общество исследователей религии за пять лет своей работы накопило достаточный научный и педагогический потенциал, чтобы предложить СМИ, ФСБ, МВД и другим структурам, в той или иной мере сталкивающихся с проблемами религии в обществе, как в центре, так и в регионах, ознакомительные курсы религиоведческого характера (лекции, семинары, круглые столы и т.п.). Оптимальным вариантом было бы включение вышеуказанных курсов в программы соответствующих учебных заведений.

Share

КАЗАНСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ КОНЦА XVIII – НАЧАЛА XX ВЕКА, КАК ЦЕНТР НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИСТОРИИ ХРИСТИАНСТВА

20131211-225823.jpg
А.К. Погасий

Kazan Theological Academy, late XVIII — early XX century as a center of scientific research history of christianity

Колонизация Волжско-Камского края, помимо военных и административных методов, осуществлялась также путем насильственной христианизации местных народностей. Для проведения в жизнь этой политики государства появилась необходимость в подготовке священников, миссионеров и других лиц духовного звания, в том числе из местных жителей. Поэтому начало духовного просвещения в крае можно отнести ко второй половине XVI века. Из жития первого архиепископа Казанского св. Гурия видно, что он еще в 1557 году при двух монастырях основал духовные училища и установил монахам «в надежду священства» обучать детей новокрещенных инородцев «не точию читати, но читаемое разумети право, и да могут и иные научати и басурманы обращати» (1, C. 3).
Дело духовного просвещения в Казани, однако, едва теплилось вплоть до реформы Петра Первого, которая обязывала каждого епархиального архиерея открывать при своих домах духовные училища для обучения детей с целью подготовки их к духовному званию, «приглашать учителей, откуда кто возможет, и обеспечить их со стороны средств к жизни» (2, С. 3).
Российское государство, заботясь о том, чтобы все гражданские непременно были рассортированы по известным классам, чтобы ни в коем случае не было людей вольных, ни к чему не приписанных, само распределяло их по сословиям, занятиям и службам, пользуясь при этом простейшим средством: требовало, чтобы сын принимал на себя служение (государству!) своего отца. По таким наследственным сословиям распределены были все школы, в том числе и духовные.
С восшествием на престол Екатерины II в России наступил новый период в истории народного образования. Духовные школы попали в поле зрения Екатерины II в первый же год ее царствования. В инструкции комиссии о церковных имениях она писала: «Св. Синод сам довольно ведает, что познание слова Божия есть первое основание благополучия народного и что из сего источника истекает вся народная добродетель. Но мы с прискорбием видим, что народ наш простой весьма удален еще от должного исправления, так что и самые многие священники не токмо не ведают истинного пути к просвещению народному, но и будучи сами часто малограмотные, нередко простому народу служат собственными примерами к повреждению» (3, С. 470).
В 1766 году был составлен обширный проект всестороннего преобразования духовных школ, по которому предполагалось разделить их на высшие — для подготовки ученых богословов, средние — для подготовки кандидатов на церковные должности и низшие школы грамотности для народа. Проект не советовал набирать большого числа учеников, «ибо лучше число умеренное содержать учеников, но чтобы были все остротою и понятием выборные и надежные, а притом по учительским примечаниям добронравные, и пошто определенный был бы им в лучшее довольство не суетно употребляем» (4, С. 472).
Проекту этому не суждено было реализоваться в полной мере, но некоторые его элементы нашли приложение в деле народного просвещения, что явилось следствием новых веяний времени.
Император Павел I удвоил ассигнования на училища, но это мало повлияло на их благосостояние, поскольку в это время и содержание их стало более чем вдвое дороже. Важнее была другая его попытка усовершенствовать организацию духовных училищ путем распределения их на высшие и низшие (что не смогли сделать по проекту Екатерины) и подчинения семинарий ученому и административному надзору академий — имевшихся ранее Московской и Киевской и вновь образованных в 1897 году Петербургской и Казанской. Но и эта попытка осталась незаконченной ввиду кратковременности царствования Павла I. Академии были основаны, но не получили значения высших школ, а остались с прежними смешанными курсами, объединявшими не только высшее и среднее, но и низшее элементарное обучение.
Официальной датой основания Казанской духовной академии является 18 декабря 1797 года, когда Высочайшим указом повелено было «сверх бывших доныне двух духовных академий в Москве и Киеве учредить таковые же духовные академии в С.-Петербурге при Александро-Невском монастыре и в Казани, вместо находящихся там семинарий, снабдя их всем, званию сему соответствующим и для преподавания наук потребным » (5, С. 11).
Во исполнение Высочайшего указа Святейший Синод занялся составлением академических курсов, правил о порядке обучения в академиях, их управлении и отношении к окружным семинариям. Для духовно — учебного округа Казанской академии были назначены шесть семинарий: Астраханская, Тобольская, Нижегородская, Вятская, Тамбовская и Иркутская.
С течением времени, уже при императоре Александре I, наглядно проявилось, что реформа духовно-учебных заведений, произведенная наскоро, без достаточного материального и учебно-педагогического обеспечения, была далеко не удовлетворительна. В 1808 году был образован комитет, целью которого была подготовка новой реформы духовного образования. Комитет впервые после неудачных реформ Екатерины II и Павла I произвел до конца выдержанное распределение духовных школ по степени образования и создал настоящее академическое обучение, освободив академии от чуждых им низших и средних курсов и организовав их в виде специальных высших учебных заведений для юношей, закончивших семинарский курс. В то же время было более точно определено отношение окружных академий к их округам; в округах этих они стали средоточием всего духовного просвещения и управления духовно-учебными заведениями.
Что собой представляла Казанская академия с 1798 по 1818 годы как исследовательское учреждение? Учитывая, что на это двадцатилетие пришелся период становления, многочисленные бюрократические перестановки, отсутствие знающих кадров и т.п., исследовательская работа здесь практически не велась. Сочинений и переводов собственно по истории христианства в академии не было, а этот курс изучался лишь как учебная дисциплина. Настоящая же научная деятельность началась уже с открытием новой академии.
Особое экономическое и политическое значение Казани для всего восточного края России делали открытие здесь особого центра духовного просвещения еще более необходимым. На обширном пространстве его, кроме русского населения проживали многочисленные народы и народности, исповедующие ислам, буддизм и даже язычество. Ясно, что такое положение не устраивало ни православную церковь, ни государство, идеологией которого было православное христианство.
30 апреля 1842 года обер-прокурор Святейшего Синода граф Н.А. Протасов секретным конфиденциальным письмом известил архиепископа Казанского Владимира, что «для удобнейшего правления казанским духовно-учебным округом признано необходимым привести в исполнение прежнее предположение об учреждении в Казани особой духовной академии, дабы сблизить и облегчить сношения отдаленных семинарий и при том иметь более средств к лучшему за ними надзору» (6, С.2). Постановлением от 1 июля 1842 года Святейший Синод определил структуру новой академии и назначил ректором архимандрита Иоанна, ректора Харьковской семинарии (7, С. 1-2).
Академию временно решено было разместить в Спасском монастыре в Кремле. Во исполнение этого указа 21 сентября 1742 года было открыто академическое правление (8, С.5), 8 ноября после приемных экзаменов последовало торжественное открытие академии, а 9 ноября началось чтение лекций (9, С. 703).
Метод преподавания богословских наук в период действия первого академического устава (1814-1869) был чисто теоретический. Созерцательное богословие, как тогда называлась догматика, вместе с богословием нравственным и обличительным, составляло корень богословия и влияло на преподавание других наук. Однако с течением времени, по мере распространения интереса к историческому знанию, стали обращаться к помощи исторического материала для освещения вопросов положительного богословия. Для построения богословских наук начал входить в употребление историко-генетический метод. В виде частных и начальных опытов подобное построение богословских систем встречается в академическом преподавании довольно рано — в 1830-40-х годах в Киевской и Московской академиях. Преобладающим этот метод сделался в конце 50-х и 60-х годах прошлого века, что стало ближайшей причиной появления новых богословских наук, направленных на изучение исторического материала: патристика, библейская и церковная археология, сравнительное богословие, история проповедничества.
Пробуждению интереса к историческим знаниям, по мнению профессора И.С. Бердникова, «более всех других наставников по времени содействовал профессор общей церковной истории о. Вениамин Благонравов, покойный Архиепископ Иркутский, который в этом отношении имел значение в нашей Академии, подобное тому, какое принадлежит Горскому* в истории преподавания Московской Академии» (10, С. 114).
Памятником и показателем вклада В.Благонравова в развитие исторической науки служат его подлинные рукописные лекции в академической библиотеке, пожертвованные ей автором в 1888 г. (11). Они составляют четыре значительной величины фолианта до 800 листов очень мелкого письма и заключают в себе только третью часть прочитанного им курса церковной истории.
Для более ясного представления о значении лекций профессора В.Благонравова и о том, какого гигантского труда они ему стоили, нужно принять во внимание жалкое состояние обработки церковной истории на русском языке в середине XIX века, имевшей единственный, давно устаревший да и достаточно скороспелый опыт: учебное руководство «Начертание церковной истории от библейских времен до XVIII в. «архимандрита Иннокентия. Поневоле приходилось работать по иностранным руководствам, переводя и переделывая их в православном духе. Свое служение академии архимандрит Вениамин ознаменовал и литературной деятельностью. Он участвовал в рождении и организации ученого органа академии — журнала «Православный Собеседник» и был одним из первых его редакторов и цензоров. В 1856 году в журнале началось печатание его обширного исторического исследования «О мнимо-духовном христианстве в древние времена церкви» (12) и еще ряда статей.
Уклону богословских наук в сторону исторического метода исследования способствовала также растущая академическая библиотека, пополняемая в основном за счет пожертвований других духовно-учебных заведений (13), монастырей и частных лиц. Библиотека располагала книгами по истории, философии, словесности, математике, географии, языкознанию, включая языки древние и современные (французский, немецкий, английский), праву, медицине, химии, сельскому хозяйству. Если в 1845 г. библиотека насчитывала около тысячи томов книг и рукописей (15), то в последующие годы их количество значительно увеличилось. Так, в 1847 году в академическую библиотеку поступило 1083 наименования книг, пожертвованных казанским дворянином И.Г.Калашниковым (16), пятнадцать наименований книг от настоятеля Раифской Пустыни архимандрита Амвросия (14, С. 2) и т.д.
В январе 1846 года ректор академии Григорий обратился к архиепископу Казанскому и Свияжскому Владимиру с просьбой передать академии раскольнические книги. Он писал: «книги и рукописи, отбираемые у раскольников, как раскольнические собственно, так и старопечатные, передаются Консисторией в Ризницу Кафедрального собора и там остаются они без всякого употребления; в Академической библиотеке они могли бы храниться неприкосновенно для раскольников и быть последними для облегчения раскольнических заблуждений, входящего в круг Академического учения» (15. С. 1). Таким путем академия получила 88 наименований ценных книг и рукописей.
Введение в 1854 году в академичесий ккурс миссионерских предметов и передача академии Соловецкой библиотеки (1593 единицы книг и рукописей) открыли перед студентами и преподавателями новое обширное поприще для изучения церковной и гражданской истории (16).
Соловецкая библиотека произвела крутой поворот в характере научных исследований академии в сторону русской истории. «Лучшие научные силы академии, — говорит историк академии П. Знаменский, — восторженно устремились к изучению драгоценных рукописей… интерес и древней русской письменности и к русской истории сразу вырос до такой степени, что даже надолго заслонил в научной жизни академии все другие интересы» (17, С. 530).
К середине 70-х годов относится научная деятельность приват-доцента кафедры древней истории Я.И. Алфионова. Он проработал в академии недолго, всего 4 года, но за это время успел внести вклад в изучение христианства своими трудами «Хилиазм первых трех веков христианства» (1875) и «Император Юлиан и его отношение к христианству» (1877).
Правовым вопросам государственного положения в Римской империи и в первые века христианства в частности, а также собственно церковному праву посвятил свою научную деятельность один из старейших профессоров Казанской духовной академии, заслуженный ординарный профессор И.С.Бердников. В истории Казанской академии профессор Бердников оставил заметный след еще и тем, что пожертвовал ей свою библиотеку, насчитывающую 1836 наименований книг и рукописей по истории, праву гражданскому и церковному, богословию и др. (18).
В 1840 году при реформе учебных курсов академий из церковной истории выделяется в качестве самостоятельной дисциплины патрология, но в Казани она была введена лишь с 1844 года и то только на старшем отделении. Из преподавателей ее более всего выделялся профессор богословия протоиерей М.М. Зефиров, который сумел разработать довольно полный курс лекций, «отмечавшихся богатством сведений, ясным и увлекательным изложением и выразительным подбором замечательных мест из отечественных творений, выясняющих самый гений или дух каждого отца и с его характерными особенностями в учении и даже в изложении» (19, С. 738). Однако помимо указанных лекций он не оставил после себя каких-либо научных трудов по патрологии*. Зато преемники М.М. Зефирова составили целую плеяду ученых, исследовавших труды отцов церкви. Одним из таких ученых был профессор Д.В. Гусев, окончивший Казанскую академию в 1870 году и оставленный там же в качестве преподавателя по кафедре патрологии. Его перу принадлежат несколько выпусков сочинений под общим названием «Чтения по патрологии». Помимо Д.В. Гусева патрологией занимались Л.И. Писарев, А. Говоров, М.Красин, П.Мироносицкий и другие преподаватели и студенты академии.
В 1873 году кафедру древней церковной истории занял выпускник киевской духовной академии С.А. Терновский. Область его научных интересов охватывает достаточно широкий круг вопросов. В «Православном Собеседнике» мы находим его статьи по истории иудейского народа (1881), библиографии (1882-1885), библейской археологии (1885), истории христианской литературы и др.
Большой вклад в изучение истории христианской церкви внес профессор кафедры литургики и церковной археологии Н.Ф. Красносельцев. Он посвятил всю свою жизнь исследованию материальных памятников раннего христианства.
Как мы можем убедиться, в исследованиях казанских ученых по истории раннего христианства четко прослеживаются определенные направления, включающие в себя: христианскую идеологию, патрологию, церковно-историческую географию, археологию, церковное право, источниковедение. Для объективной оценки деятельности казанских историков следует отметить, что практически все их труды по указанным направлениям выдержаны в строго православном духе. Ученые, разумеется, старались быть максимально объективными в своих исследованиях, однако, воспитанные в православии, которое являлось официальной идеологией России описываемого периода, и будучи почти все духовного звания, они неизбежно рассматривали исторические явления под углом зрения официальных доктрин православия в противовес взглядам на те же явления католиков и протестантов.

Ссылки.
1. Благовещенский А. История старой Казанской Духовной Академии. — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, 1875. — 207 с.
2. Благовещенский А. Указ. соч.
3. Знаменский П. Духовные школы в России до реформы 1808 года. — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, 1881. — 806 с.
4. Знаменский П. Указ соч.
5. Благовещенский А. Указ. соч.
6. Об учреждении и открытии Казанской духовной академии: Постановление Святейшего Синода от 25 мая 1842 года. — ЦГА РТ, ф. 10, оп. 1, д. 61. — 2 л.
7. Об открытии Духовной Академии в Казани: Постановление Святейшего Синода от 1 июля 1842 года. — ЦГА РТ, ф. 10, оп. 1, д. 2900. — л. 1-2.
8. Об открытии правления Казанской духовной академии. — ЦГА РТ, ф. 10, оп. 1< %0>, д. 2900. — л. 5.
9. Харлампович К.В. Казанская духовная академия (1842- 1907): Исторический очерк // Православная богословская энциклопедия. — СПб, 1907. — Т. 8. — Стб. 702 — 854.
10. Пятидесятилетний юбилей Казанской духовной академии 21 сентября 1892 года. — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, 1892. — 467 с.
11. Благонравов В. Лекции по истории христианской церкви, читанные в Казанской духовной академии. — ЦГА РТ, ф. 10, оп. 5, д. 497. — 514 л.
12. Благонравов В. О мнимо-духовном христианстве в древние времена церкви // Православный Собеседник. — 1856. — Ч. 1; 1857. — Ч. 2; 1867. — Ч. 3.
13. Переписка о книгах, пожертвованных для Казанской академической библиотеки. — ЦГА РТ, ф. 10, оп. 1, д. 73. — 16 л.
14. Каталог книг, пожертвованных в библиотеку Казанской духовной академии Коллежским Советником и Кавалером Иваном Григорьевичем Калашниковым. — ЦГА РТ, ф. 10, оп. 1, д. 405. — 9 л.
15. Переписка о передаче книг и рукописей, отбираемых у раскольников, из Ризницы Кафедрального собора в библиотеку Казанской духовной академии. — ЦГА РТ, ф. 10, оп. 1, д. 584. — 13 л.
16 . Переписка о передаче книг из Соловецкого монастыря. — ЦГА РТ, ф. 10, оп. 1< %0>, д. 1310. — 3 л.

17 . Знаменский П. История Казанской духовной академии за первый (дореформенный) период ее существования (1842 — 1870 годы). — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, 1892. — Вып. 2. — 592 с.
18. Список книг, пожертвованных в библиотеку Императорской Казанской духовной академии бывшим профессором сей академии Ильей Степановичем Бердниковым. — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, б/г. — 145 с.
19. Харлампович К.В. Указ. соч.
Литература.
1. Благовещенский А. История старой Казанской Духовной Академии. — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, 1875. — 207 с.
2. Благонравов В. Лекции по истории христианской церкви, читанные в Казанской духовной академии. — ЦГА РТ, ф. 10, оп. 5, д. 497. — 514 л.
3. Благонравов В. О мнимо-духовном христианстве в древние времена церкви // Православный Собеседник. — 1856. — Ч. 1; 1857. — Ч. 2; 1867. — Ч. 3.
4. Знаменский П. Духовные школы в России до реформы 1808 года. — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, 1881. — 806 с.
5. Знаменский П. История Казанской духовной академии за первый (дореформенный) период ее существования (1842 — 1870 годы). — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, 1892. — Вып. 2. — 592 с.
6. Пятидесятилетний юбилей Казанской духовной академии 21 сентября 1892 года. — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, 1892. — 467 с.
7. Список книг, пожертвованных в библиотеку Императорской Казанской духовной академии бывшим профессором сей академии Ильей Степановичем Бердниковым. — Казань: Типо-лит. имп. ун-та, б/г. — 145 с.
8. Харлампович К.В. Казанская духовная академия (1842- 1907): Исторический очерк // Православная богословская энциклопедия. — СПб, 1907. — Т. 8. — Стб. 702 — 854.

Share

ТАТАРСТАН: РЕЛИГИОЗНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ОБЩЕСТВЕННО-ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЖИЗНИ.

20131211-225823.jpg
А. Погасий

Неблагодарное это дело – спасать мир. Ты точно знаешь как это сделать, но тебя никто не слушает и, в лучшем случае, просто посмеиваются, а в худшем – мешают, ставят палки в колеса и совсем не хотят понять, что без твоего вмешательства мир погибнет.
Чтобы окончательно не разочароваться, не потерять веру в людей и справедливость, можно пойти другим путем: попытаться хорошо делать то дело, которое умеешь, и куда достают твои руки.
Я, например, не прочь потолковать о политике, власти, о том, как «загнать кризис обратно в Америку». Но, к сожалению (а может – к сча-стью), мне не дано сделать это на практике, потому как на самом деле ничего в политике и экономике не понимаю, а посему всем разговорам суждено остаться на кухне. И потом, Библия, к которой я питаю бесконечное доверие, предостерегает: «Итак, будьте покорны всякому человеческому начальству для Господа… ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей (1 Пет. 2:13,15).
Программа настоящего симпозиума предлагает широкое поле для рассуждения, охватывая своим вниманием практически все стороны обще-ственной жизни от политики и до туризма. Хочется надеяться, что освещать тематические блоки этой программы будут, все-таки, соответствующие специалисты – политологи, экономисты, педагоги, юристы… Ну а я предпочитаю о многом помалкивать и говорить лишь о том, в чем разбираюсь, а именно – об этноконфессиональных процессах, происходящих в Татарстане.
На сегодняшний день, думается, мало осталось людей, которые бы не понимали, насколько важно знать и учитывать состояние межнациональных, этнорелигиозных и государственно-конфессиональных отношений. Мы убедились в этом после распада СССР, когда различные этносы начали осознавать свою идентичность именно на религиозной основе (что раньше напрочь отвергалось) и это породило межнациональные конфликты, обильно политые кровью. Татарстан в этом отношении является приятным исключением и причина здесь в том, что мы имеем многосотлетний опыт сосуществования Востока и Запада на одной территории, чего были лишены другие регионы, ныне страдающие от ксенофобии.
Если национальный вопрос нас особенно не беспокоит, то вопрос религиозный в этом плане менее устойчив. Да, Татарстан и здесь считается благополучным регионом, с которого даже берут пример. Возникающие проблемы в основном решаются цивилизованно; чиновники среднего звена, отвечающие за реализацию государственной религиозной политики, обладают достаточным профессионализмом и уже много лет работают с религиозными организациями на принципах взаимопонимания.
Но вот сама эта религиозная политика, вернее – ее реализация, продолжает оставаться дискуссионной темой. Конституция РФ в ст. 14 (ст. 29 Конституции РТ) закрепила светскость нашего государства в качестве основополагающего принципа, подразумевающего недопустимость установления государственной или обязательной религии и провозгласившего равенство всех религиозных объединений перед законом. В дискуссиях на религиозные темы это давно уже стало общим местом и при упоминании вызывает раздражение у спорящих.
Но почему вопрос о подобном равенстве не сходит со страниц СМИ, особенно интернет-сайтов? Да потому, что данный принцип повсеместно нарушается и если не прямо, то каким-нибудь образом завуалировано. Например, преамбула к Федеральному закону «О свободе совести и о религиозных объединениях» подчеркивает «особую роль православия» и уважение к христианству , исламу, буддизму и иудаизму. Не знаю, по неразумию ли разработчики закона выделили эти религии из нескольких десятков других «равных перед законов», или с каким-то дальним прицелом, но государство и общество приняли эту, казалось бы, ни к чему не обязывающую фразу как руководство к действию. В результате все религии, за исключением четырех, приобрели неофициальный статус сект, а некоторые даже удостоились «звания» тоталитарных. Опять же, почему? Ответ до банальности прост: они не названы в Законе. В умах наших простодушных соотечественников, получивших «религиозное образование» из прессы (особенно поколение «homo soveticus»), такая формулировка трансформировалась в понятие «вне закона». Если бы законодатель не упоминал никаких названий, или перечислил все религии – проблем было бы гораздо меньше. Это заключение сделано на основе двадцатилетнего наблюдения за религиозной ситуацией в СССР – России.

В какой форме создавшееся положение проявилось в Татарстане? Во-первых, сектами обыватели (независимо от степени образованности и социального статуса) называют все конфессии, не входящие в вышеприведенный перечень.
Во-вторых, судебные процессы, в которых фигурируют неправильные конфессии, почти всегда заканчиваются не в их пользу, даже если их правота не вызывает сомнений. Например, газетные публикации, где протестантов называют американскими (немецкими, корейскими etc.) шпионами или обвиняют в человеческих жертвоприношениях. Подобное бездоказательное обвинение является в чистом виде разжиганием межрелигиозной ненависти и вражды и влечет уголовное наказание. Но ни одна жалоба протестантов еще не была удовлетворена и никто не ответил даже за клевету.
В-третьих, в некоторых учебных заведениях, где в той или иной форме изучают религию, ознакомление с различными конфессиями проходит по той же схеме: «хорошие церкви – плохие секты». Процитирую фразу из монографии одного преподавателя: «Если члена тоталитарной секты не поймали на совершении преступления, это еще не говорит, что он его не совершил или не совершит в будущем» . Чему, простите, учат такие «педагоги»? Явно не толерантности, которой по праву гордится Татарстан.
В-четвертых, в отличие от остальной России, в Татарстане, слава Богу, полностью признали католиков, являющихся вполне традиционной религией как в Татарстане, так и России в целом. Положительную роль здесь сыграла добрая воля папы Иоанна-Павла II, возвратившего икону Казанской Божьей Матери. Это хороший пример толерантности. Но протестанты, которые действуют на этой же территории от 100 до 300 лет, остаются чужими, «сектантами». Иногда создается впечатление, что их в Татарстане совсем нет. Например, 24 декабря с.г. Председатель Государственного Совета РТ по телевидению «от всей души» поздравил католиков (а их у нас чуть больше 100 человек) с их, католическим, Рождеством. На протестантов же (порядка 5000 верующих), также празднующих Рождество 25 декабря, у спикера Госсовета либо не хватило «души», либо он просто не знает об их существовании.
Можно привести еще несколько фактов явной или плохо скрытой дискриминации по религиозному признаку (к примеру, одного молодого человека с высшим юридическим образованием не приняли на работу в милицию, когда узнали, что он посещает протестантскую церковь), но и сказанного достаточно, чтобы понять тенденцию.
Являясь примером толерантности, необходимо таковым быть, чтобы однажды не оконфузиться. Для этого нужно немного: исполнять свою собственную Конституцию. А если говорить предметно, то, на мой взгляд, необходимо сделать следующее.
1. В России до сих пор не принята концепция государственной религиозной политики. Поэтому на местах фиксируется огромное количество нарушений прав человека, в частности свободы совести. Основная причина заключается в произвольном толковании законодательства, связанного с реализацией права на свободу совести и деятельности религиозных объединений, что, в свою очередь, является следствием отсутствия четкой и понятной всем концепции государственно-конфессиональных отношений. Необходимо, не дожидаясь, когда до этого дойдут руки у центра, самим разработать и принять такую концепцию.
2. Ввести, наконец, в программу образовательных учрежде-ний учебный предмет, посвященный знакомству с религией и различ-ными религиозными системами. В Татарстане имеется достаточный религиоведческий потенциал для подготовки (и переподготовки) преподавательских кадров по данному предмету.
3. Ввести в программу юридических факультетов хотя бы одного или нескольких ВУЗов спецкурс «Религия и право» для подготовки юристов, могущих решать правовые вопросы государственно-конфессиональных отношений и защиты свободы совести. Программа, учебное пособие и преподавательская база по курсу имеется.

Share
В соц. сетях
Рубрики раздела
Архивы