и … болью

государство

“Секта” как слово и термин

А.М. Прилуцкий, А.К. Погасий

Анализ различного рода словарей, имеющихся в распоряжении авторов, показывает, что за прошедшие тысячелетия объективных критериев для определения столь широко известного и повсеместно применяемого термина “секта” так и не выработано. Например, “Словарь античности”(М:СП “Внешсигма”,1992.-С.515) определяет секту следующим образом: “Секта”(от лат.sequi- следовать),группы, отделившиеся от крупного течения и следующие за собственным вождем или исповедующие новую идею”. Далее этот же словарь говорит,что в античной Греции секта первоначально означала философскую или юридическую школу ил группу, затем – политическую группировку (у Цицерона). Впоследствии церковь придала этому термину значение “ересь”. Словарь же “Христианство”(М:”БРЭ”, 1995.- Т2.- С.534) утверждает, что между “сектой” и “ересью” имеется разница, заключающаяся в том, что секта – совокупность людей, следующих известному учению, а ересь – содержание самого учения. В то же время , между сектой и вероисповеданием резкой разницы нет:”секта” есть вероисповедание, которому следует сравнительно небольшое число лиц.”
В Вестминстерском словаре теологических терминов (М:”Республика”,2004 .-С.360-361) секта определяется как «социологический термин, часто противопоставляемый церкви. Секта – это группа людей со свободным членством, отличающаяся своими взглядами и подчеркивающая свое отделение от мира и господствующих институтов».
“Новейший энциклопедический словарь”(М:Аст-Астрель-Транзиткнига,2004.-С.1119) заявляет, что к сектам относятся “протестанты(! – А.П.), адвентисты, баптисты, духоборы, молокане, пятидесятники, хлысты и др.”(понятно, что автор данного определения далеко не религиовед).
Неопределенность и субъективность данного понятия отчасти раскрывает вышеупомянутый энциклопедический словарь “Христианство”(Сс.534-535):”На официальном языке в эпохи революционной борьбы одна и та же община называется то сектой, то церковью или исповеданием, смотря по отношению к ней правительства”.
Подобная понятийная неопределенность провоцирует умственные спекуляции и прямые злоупотребления со стороны противников какой-либо социальной, политической или религиозной группы. И чем менее понятен термин, тем более успешно его используют, поскольку отсутствие понимания компенсируется эмоциональной сферой – страхами и, как результат – негативным отношением.
За последние 15 лет термин “секта” столь разнообразно и бесконтрольно применялся СМИ, новоявленными “религиоведами”( из бывших атеистов) и даже правительственными чиновниками, что это стало угрозой стабильности межконфессиональных отношений. Поэтому в целях сохранения общественного спокойствия государство вынуждено было принять соответствующие меры. Если ранее отдельные законодательные (а чаще — подзаконные) акты использовали термин “секта”, то с 1997 года он был полностью исключен из нормативно-правового оборота.
В 1996 году в своем ответе на запрос религиозной организации по данному поводу, Комитет по делам общественных объединений и религиозных организаций констатировал:”В законодательстве Российской Федерации понятия “секта”и “тоталитарная секта” не используются. Правового значения данные понятия не имеют.
В феврале 1997 г. главный редактор журнала «Филологические науки»
Профессор МГУ П.А.Николаев опубликовал свое заключение по термину “секта”.Проведя его семантический анализ, он сделал следующие рекомендации:”Всегда, изначально слово “секта” имело отрицательную коннотацию, в
том числе по отношению к религиозным движениям, религиозным меньшинствам. В связи с этим понятие “секта”,”сектант” может восприниматься как оскорбительное членами религиозных организаций. В официальной лексике предпочтительно и правильно употреблять понятие “религиозная организация”,”религиозное объединение”,и “член религиозной организации” как имеющее нейтральное смысловое значение”. И, наконец, в решении Судебной палаты по информационным спорам при Президенте РФ от 12 февраля 1998 г. по делу Свидетелей Иеговы сказано: “Судебная палата также отмечает, что в законодательстве Российской Федерации не существует такого понятия как “секта”. В то же время данный термин в силу сложившихся в обществе представлений несет безусловно негативную смысловую нагрузку и, употребляя его, журналисты могут оскорбить чувства верующих”.
Несмотря на такие авторитетные заявления, “секта” продолжает гулять по страницам СМИ, телепрограммам, официальным документам, причем, в своем подавляющем большинстве, применительно к любым религиозным объединениям, не являющимися православными, обнаруживая, таким образом, вполне узнаваемую тенденцию. Более того, в 90-х годах прошлого века к этому злополучному слову некие борцы “за чистоту веры” добавили прилагательное “тоталитарная”. По-видимому, авторы взяли его из словосочетания “тоталитарная культура”, которое, в свою очередь, явилось производным от понятия “тоталитаризм”, “тоталитарный режим”. Ход был рассчитан точно и безошибочно! Что такое тоталитаризм, россияне знают не понаслышке и применение этих слов вызывает у них совершенно конкретные ассоциации, причем однозначно негативные. Достаточно процитировать характеристику тоталитарной культуры, данную в словаре “Культурология.ХХ век”(СПб.: Университетская книга,1997.- С.474), чтобы стала понятна логика «борцов с сектантством»:”Тоталитарная культура отличается жесткой управляемостью сверху и опорой на массовый, аффектированный энтузиазм снизу; политико-идеологической заданностью, клишированностью форм и аппеляцией к простейшим архетипам архаического(мифологического) сознания… держится на пропаганде монополизированной партийной идеологии, военизированном жестком «порядке» и апологии «силы», а также преувеличенной роли гос. «тайны», необходимости «охранять» ее от посягательства многочисленных внешних и внутренних «врагов»(государства, нации, народа, политического строя). Особенно эффективно т.к. выполняет эту функцию в чрезвычайных ситуациях, которые сама же она и моделирует, поддерживая напряженную атмосферу «осажденной крепости» в отношениях с внешним, враждебным миром, а внутри страны нагнетая нетерпимость к любой «инаковости»( в поведении, деятельности, мыслях)…”.
Именно такая (слово в слово) характеристика “сектам” дается в публикациях, телепередачах, речах “антисектантов”,достаточно лишь заменить слово “культура” на слово “секта”. (На самом деле, данное определение вполне подходит к самим противникам “инаковерия”, когда представители последнего используются в качестве тех самых “врагов”.).
Как мы видим, русский язык (как, кстати, и другие языки) дает неисчерпаемые возможности придавать различные смыслы и оттенки одним и тем же словам в зависимости от желания и добросовестности говорящего. Однако всякое слово имеет свою изначальную семантику, которая требует более осторожного с ним обращения.
Попытаемся с этой позиции еще раз исследовать слово и термин “секта”.

Общеизвестно, что современное слово «секта» восходит к латинскому слову “secta”, которое, в свою очередь, обозначает отдельное религиозное или философское направление – школу, религиозное течение в рамках того или иного исповедания, а в наиболее обобщенном значении может обозначать ‘часть целого’. Помимо перечисленных основных значений, Словарь церковной латыни фиксирует и такое непривычное для русскоязычного читателя значение этого слова, как «образ жизни». Из значения латинского слова “secta” следует, что поскольку его определение не содержит оценочно-экспрессивных компонентом, оно должно восприниматься нейтрально в оригинальном языковом контексте. И действительно, в подтверждение этому тезису можно выдвинуть ряд аргументов. В рамках данной статьи достаточно ограничиться тем обобщением, которое делает проф. А.Ю.Григоренко, аргументировано утверждая, что «Никакого негативного значения это слово первоначально не имело. Именно по этой причине многие исследователи, ученые, теологи как на Западе, так и на Востоке, не вкладывая в понятие «секта» негативного значения, широко его используя, обозначая им «учение», «школу» или «стадию» в рамках магистрального религиозного течения или направления».
Сравнивая значения латинского слова, можно установить то общее, присущее всем аспектам его семантического поля, что позволяет рассматривать данное слово как единый элемент латинской семантики, именно многозначное слово, а не то явление, которое лингвисты определяют как омонимию, т.е. существование в языке нескольких слов, совпадающих в написании и произношении, но обладающих различными значениями. По нашему мнению, все перечисленные значения объединены тем, что семантика каждого из них включает элемент обособления, который проявляется через противопоставление или сопоставление части и целого. Именно такое обособление позволяет рассматривать и философскую школу, и религиозное течение, и, даже образ жизни, как некую социальную реальность, обладающую более или менее сформировавшимися общественными границами. Таким образом, в значении латинского слова “secta” представлено указание на набор неких уникальных признаков, характерных только или преимущественно для части общества, причем части, обладающей определенной самостоятельной завершенностью.
Поскольку в современном российском обществе проблема значения и оценки слова «секта», ставшего в современном русском языке не только частью общеупотребительной лексики, но и религиозным термином, возникает как правило из-за различных межконфессиональных споров и взаимных претензий представителей христианских деноминаций, например – православных и протестантов, в качестве аргументов спорящие обращаются к авторитетным для всех христиан источникам — прежде всего в тексту Библии. Однако вопрос о том, в каком смысле в Библии используется слово «секта» является не столько богословской, сколько лингвистической проблемой.
Латинская лексема secta неоднократно используется в латинском переводе Библии Vulgata, который авторизован именем Иеронима и со времени Триденского собора является нормативным для Католической Церкви. Поскольку данное латинское слово является полисемичным, то есть обладает рядом отличных значений, объединенных общими семантическими компонентами, для данного исследования является важным определить контекст использования слова secta в переводе Vulgata, учитывая то влияние, которое оказала Vulgata на развитие различных направлений в рамках Западного Христианства.
И так, лексема secta и производные от нее используются в Vulgat’е в Есф. 8:17, Деян.24:5, Деян.28:22, Гал.5:20.
В книге Есфирь латинский переводчик использует слово secta для описания распространения ветхозаветной религии в языческом окружении, указывая, что иудаизм принимали представители различных народов и религий и учений. В данном контексте — plures alterius gentis et sectae eorum religioni et caerimoniis iungerentur grandis enim cunctos iudaici очевидно, что лексема «секта» и «религия» не противопоставляются, но сопоставляются для того, чтобы подчеркнуть глобальный характер распространения Иудаизма. В этом контексте слово “secta” используется для описания религиозной принадлежности принимающих иудаизм до их обращения, для определения социальных связей бывших приверженцев малочисленных религиозных культов. Поскольку данное слово представлено в ряду таких нейтральных понятий, как «народности» и «религии», а так же так как в данном контексте существительное “secta” не сопровождается экспрессивными эпитетами, представляется вполне очевидным, что данное слово не несет негативного смысла.
В латинском переводе Книги Деяний лексема секта употребляется два раза – в 24 и 28 главах. В Деян. 24:5 слово «секта» употреблено в контексте обвинений, которые были высказаны против Павла перед правителем Феликсом. Следует отметить, что данные обвинения носили как религиозный, так и общественно-политический характер: Павел обвинялся как в попытке возбуждения мятежа, так и в принадлежности к Назорейству. Именно назорейское религиозное направление в Иудаизме, в контексте данного обвинения, в латинском переводе обозначается словом secta. Греческий текст Книги Деяний, а соответственно и Синодальный перевод в данном отрывке использует производные от греческой лексемы «ересь», тогда как большинство современных английских переводов Библии, следуя традициям Vulgat’ы, используют словоупотребления с корнем sect. Однако и в данном контексте, предметом осуждения со стороны гражданских властей является кажущаяся им опасность, исходящая из учения новой «секты», но не само «сектантство» как таковое.
В Деян. 28:22 данное слово применено для обозначения Христианства в контексте беседы Павла со знатными иудеями Рима. В этом употреблении лексема «секта» не имеет каких-либо выраженных экспрессивных оттенков значения. Из повествования следует, что собеседники Павла были заинтересованы получить от него достоверную информацию о новом христианском учении, незнакомом им и вызывающем их интерес. Несмотря на то, что римские иудеи были осведомлены о той религиозной и общественной полемике, которую вызвала в иудаизме проповедь Христианства, они не оценивают Христианство негативно, и так или иначе не настроены к нему враждебно.
Наконец, в контексте Гал. 5:20 лексема «секта» употреблена в контексте перечисления осуждаемых практик и поведений. В этом контексте данное слово обладает выраженной негативной экспрессией, и трактуется как предосудительное и вредное лжеучение – ересь, что, в определенном смысле сближает контекстуальное значение слова “secta” с зафиксированным в Словаре церковной значением этого слова — «образ жизни».
Таким образом, можно считать доказанным, что в латинском переводе Библии лексема «секта» употребляется в различных контекстах, как нейтральных, так и экспрессивных. В том случае, когда данная лексема употреблена в нейтральном значении, ее семантическое значение устанавливается как религиозное учение, разделяемое частью общества. В тех же случаях, когда слово “secta” в латинском переводе Библии используется для выражения негативной экспрессии, это связано с негативной оценкой самого содержания «сектантства», а не факта противопоставления части целому, одной традиции – другой.
Вероятно потому, что российское общество формировалось под значительным влиянием византийских религиозных традиций и до XVII века имела весьма ограниченные контакты с латинской религиозной литературой, словари фиксируют начало использования слова «секта» в русском языке только с XVII-XVIII вв. Казалось бы, никонианско-старообрядческая полемика создавала все условия для использования слова «секта» в полемической литературе, поскольку старообрядческий раскол сделал актуальным для российского религиозного сознания вопросы церковного единства, сущности и признаков церкви, вопросы оценки тех или иных отделившихся от церкви большинства населения сравнительно небольших религиозных течений. Однако, вероятно именно из-за ориентации на традиции византийского богословия, термин «секта» остается неизвестным православным и старообрядческим апологетам XVII века. Так, например, современник Петра I, епископ Питирим Нижегородский, один из наиболее последовательных и горячих полемистов со старообрядцами, кажется, вообще не знает термина «секта». Обвиняя своих оппонентов в расколе, в своем полемическом сборнике «Пращица» еп. Питирим характеризует их как «еретиков», «расколщиков», «кривотолков», а оформившиеся внутри старообрядчества течения называет «толками». Позднейший полемист, митрополит Григорий (1784-1860) в сочинении «Истинно древняя и истинно Православная Христова Церковь», посвященном также старообрядческой полемике, использует термин секта редко и как бы неохотно. Не определяя признаки сект, митр. Григорий только констатирует их появление «И у нас, в разных отделившихся от св. Церкви сектах, сперва появилось высокомерие, а потом возникло и утвердилось безначалие и самое гнусное самочиние».
Однако, так или иначе, к середине XIX века слово «секта» и производные от него прочно входит в русский язык и с тех пор регулярно фиксируется словарями. Так, «Полный православный богословский энциклопедический словарь» посвящает «сектантству» достаточно подробную статью, которая определяет сектантство как «следование религиозному учению, отличному от принятого церковью». Сложностью данного определения является проблема конфессиональных оценок и самооценок, поскольку, определяя как сектантство все, что не попадает под определение «церкви», данное определение основывается на концепции церкви, которая имеет выраженный конфессиональный характер. Но, тем не менее, данное определение легло в основу определений слова «секта», которые приведены в специальных и толковых словарях. Так, например, можно привести определение слова «секта» согласно словарю проф. Ушакова «Секта – религиозное сообщество, состоящее из людей, отколовшихся от господствующей церкви и принявших новое вероучение», или определение из трехтомного энциклопедического словаря Христианство: «Сектой называется организованное общество людей, разномыслящих с господствующей церковью, но согласных друг с другом в религиозном отношении». Проблемой последнего определения является крайняя относительность приведенных критериев, поскольку статус «господствующей церкви» зависит от ряда исторических и геополитических условий. Например, если рассматривать религиозную ситуацию в Скандинавии, то малочисленные православные и католические общины в этих лютеранских странах будут обладать всеми признаками сектантства. Более того, едва ли не большей проблемой этого определения является невозможность его использования в условиях конфессионального многообразия при отсутствии и выраженной религиозной доминанты (напр. религиозная ситуация в США).
Несмотря на то, что изначально слово «секта» не обладало выраженным оценочным значением, следует признать, что в современном русском языке за ним усвоилась негативная экспрессия. Как правило, вне специальной литературы, в языковом общении сейчас слово «секта» и производные от него используются не только для определения той или иной религиозной общности, но для выражения говорящим негативной оценки чужого и чуждого ему религиозного опыта.
В чем причина этого? Вероятно, следует говорить о целом комплексе причин, обусловивших негативное восприятия слова «секта» в современном российском обществе. Прежде всего, следует учесть то влияние, которое оказывало на общественное сознание граждан Советского Союза атеистическая и антирелигиозная пропаганда, последствия которой еще продолжают действовать в современном российском обществе на уровне сформировавшихся стереотипов.
Кроме того, в начале статьи мы определили основой семантического единства латинского слова «secta» принцип противопоставления и сопоставления части и целого. В свете этого данная проблема является частью общей концепции социальной толерантности. Конфликт «сектантства», несущего в себе принцип обособления, становится противопоставление «частного» и «общественного», личностных и социальных ценностей, человека и общины. Западный мир, рецептировавший принципы личных свобод и индивидуалистической этики, поэтому же оказался и более толерантным к идеям религиозного диссидентства. Поэтому, как нам представляется, за отторжением «сектанства» как права на религиозное инакомыслие, коренится свойственное восточной ментальности предпочтение общественного частному, коллективных ценностей индивидуальным.
Поэтому априори образ «усредненного сектанта» для носителя современной русской языковой культуры выглядит устрашающим, или, в лучшем случае нелепым. Сформировались следующие отличительные признаки сектантства:
— фанатичность и враждебность по отношению к другим религиям,
— социальный изоляционизм,
— низкий культурный уровень и социальный статус.
Разумеется, ни один из перечисленных признаков не может быть положен в основу научного определения и осмысления этого явления. Представляется, что перечисленные признаки (их ряд может быть продолжен), не столько отражают внутренние закономерности развития религиозных движений, сколько проявляются в личной, персональной религиозности отдельных верующих, которых можно встретить во всех без исключения конфессиях. К сожалению, «сектант» в современном сознании это не только верующий, обладающий отличным от общепринятого религиозным опытом, но и человек, включенный в иную культурно-нравственную парадигму. Это – приверженец иных культурных ценностей и иных, чуждых большинству социальных идеалов. Тот радикализм, с которым «сектант» по общепринятым представлениям разрушает отношения традиционной религиозно-культурной парадигмы свидетельствует общественному сознанию о его неблагонадежности и потенциальной социальной опасности. Любопытно, что для подобного подхода является типичным не только изначальная оценка любого отличного религиозного опыта как нечто заведомо негативного, но и убежденность, что сектанты нацелены на низвержение традиционной религии и общественного согласия. Поэтому для традиционалистического восприятия «сектант» не только религиозный диссидент, но предатель коллективных и коллективистских ценностей; подобное сознание зачастую не способно уловить различия между различными, зачастую диаметрально противоположными по взглядам и учению «сект», абстрагируясь от конкретных религиозных движений.
Поэтому нам представляется, что современное слово «сектант» как часть общеязыковой лексики имеет в своем значении выраженную негативную экспрессию, могущую быть оскорбительной для верующих и способствовать обострению религиозной ситуации.
Термин «секта» в современном религиоведении не имеет четкого определения, которое, судя по всему и не может быть выработано, поскольку отсутствуют объективные критерии и признаки «секты». Тем более прискорбно, что религиоведы повсеместно используют термин, фактически взяв его современное понимание из «кухонного» языка некоторых недалеких и недобросовестных журналистов.
Представляется, что данный термин (неизбежно, к сожалению) может оправданно с точки зрения терминологии использоваться только в конфессиональной литературе, и определяться в терминологических языках отдельных конфессий на основании соответствующих учений и практик.
К счастью, наблюдается и другая тенденция: часть ученых, сознавая объективную неопределенность термина «секта», старается не применять его в своих публикациях. Например, в томе «Религия» «Всемирной энциклопедии» (М.: Современный литератор, 2003), он отсутствует.

Авторы:
Прилуцкий Александр Михайлович, доктор философских наук, профессор кафедры религиоведения РГПУ им. А.И. Герцена, ректор Теологического института Евангелическо-лютеранской Церкви Ингрии на территории России

IMG_4887-0.JPG
Погасий Анатолий Кириллович, доктор философских наук, к.и.н., профессор Академии ВЭГУ, ст. науч. сотр. Института религии и права.

IMG_4888-0.JPG

Share

Всем сидеть!

…к примеру, я совершенно уверен, что в самом скором времени в Израиле будут лучшие тюрьмы в мире. Логика здесь совершенно простая. Бывший президент уже сидит, бывший министр финансов не так давно откинулся, бывший премьер сушит сухари. По наметившейся тенденции, представители властной верхушки страны имеют все возрастающие шансы оказаться за решеткой в тот или иной период своей политической карьеры. Это раньше, чтобы пробиться в элиту, надо было отслужить в суперспецназе «Сайерет Маткаль». А теперь, сдается, у будущих политиков одна дорога —казенный дом.

Семён Довжик

20140410-150003.jpg

Обожаю Италию, и, рискую предположить, я в этом не одинок. Не говоря по-итальянски и бывая в Италии исключительно туристом, я все равно чувствую себя там очень уютно, почти как дома. Потому что Италия — это европейский Израиль. Израиль и Италия удивительно похожи друг на друга. У них море — и у нас не хуже. У них все орут, разговаривают руками и водят машины как сумасшедшие — так в этом мы кого угодно переплюнем. У них паста — у нас шакшука. У них Тоскана — у нас Галилея. У них пышногрудые брюнетки а-ля Моран Атиас — и у нас Моран Атиас, пусть и наездами. У них бардак — и у нас бардак. Ни в чем мы Италии не уступаем, кроме одного — степени бескомпромиссности судебной системы. У них осудили самого премьер-министра, в Израиле же — только президента. И хотя наш бывший президент отбывает реальный срок, а их премьер выкрутился по амнистии, все равно тут итальянцы были круче. До недавнего времени. На этой неделе мы сравняли счет: обвинительное заключение в адрес бывшего главы израильского правительства Эхуда Ольмерта показало не только Италии, но и всему миру, что у нас готовы посадить любого.

Когда мне говорят, что Израиль во многом уступает США и странам Европы, я взрываюсь. Нашу страну совершенно незаслуженно недооценивают. У нас многое не хуже, чем у других. А какой потенциал! К примеру, я совершенно уверен, что в самом скором времени в Израиле будут лучшие тюрьмы в мире. Логика здесь совершенно простая. Бывший президент уже сидит, бывший министр финансов не так давно откинулся, бывший премьер сушит сухари. По наметившейся тенденции, представители властной верхушки страны имеют все возрастающие шансы оказаться за решеткой в тот или иной период своей политической карьеры. Это раньше, чтобы пробиться в элиту, надо было отслужить в суперспецназе «Сайерет Маткаль». А теперь, сдается, у будущих политиков одна дорога —казенный дом. Так неужели же эти люди не позаботятся о своем будущем? Еще как позаботятся. Вот увидите, бюджет пенитенциарной системы Израиля в самое ближайшее время ожидают серьезные финансовые вливания. Чтобы можно было, так сказать, соответствовать европейским нормам касательно прав и свобод заключенных. А поскольку Израиль, в отличие от той же Италии, страна хай-тека, думаю, сидеть будущим политикам в каких-нибудь интерактивных нанотюрьмах.

Интересный момент: тема посадки не обошла и хитросплетенные отношения религии и государства. Религиозные авторитеты показали, что они ничем не хуже авторитетов светских —и вот вслед за первыми лицами государства за решетку засобирался и бывший главный раввин Йона Мецгер. У нас в Израиле религия и государство неразделимы!

Единственное, что удручает: даже в этой передовой области все еще сохраняется дискриминация выходцев из России. Сколько политиков пересажали за последние десять лет, а вот представителя репатриантов Авигдора Либермана все никак не посадят. Столько лет человек добивался своего, столько раз дело доходило до суда —а все никак. Да, есть еще в Израиле стеклянный потолок. Но, как мне кажется, Либерман выбрал неправильную стратегию. Взятки, отмывание капитала, подставные фирмы, двойная бухгалтерия —сейчас этим никого не удивишь. Сексуальные домогательства —вот это тема! Бывшего депутата и министра юстиции Хаима Рамона за один поцелуй чуть не упекли. А Сильван Шалом только в кресло президента нацелился —тут же на свет белый выскочил секс-скандальчик из прошлого, и еще непонятно, чем все закончится. Будь я на месте советников Либермана, я бы ему посоветовал двигаться именно в этом направлении. Поцеловать кого-нибудь взасос прилюдно или за причинные места ухватить —и дело в шляпе. Точнее, дело в прокуратуре.

По количеству секс-скандалов в среде политической элиты Израиль давно уже выбился в пятерку ведущих стран мира. Да что я скромничаю, какая пятерка —мы имеем серьезные шансы претендовать на мировое лидерство в этом вопросе! Хотя и здесь еще есть над чем работать. Как всегда, в Израиле хромает пиар. Возьмем, к примеру, историю с Биллом Клинтоном. Кто такая Моника Левински, знает каждый подросток, достигший возраста полового созревания. И о том, чем г-жа Левински занималась с президентом США в его кабинете, разве что мультфильмы не сняли. А у нас что? Где эта «Алеф», благодаря которой душка Моше Кацав стал первым президентом Израиля, оказавшимся за решеткой? Где та солдатка, что не оценила по достоинству любвеобильность аксакала израильской политики Хаима Рамона? Почему ее фото не украшают рекламные проспекты того же министерства туризма? В общем, есть здесь еще поле для деятельности.

В плане прошлых и будущих отсидок весьма интересны и предстоящие президентские выборы. Сдается мне, что серьезно возросли шансы на победу у нынешнего главы Сохнута Натана Щаранского. Анатолий Борисыч —человек бывалый, авторитетный (в Союзе сидел по обвинению в измене родине) и много чего может рассказать нынешним израильским политикам, имеющим, как уже говорилось, неплохие шансы в один прекрасный день оказаться за решеткой. Кстати, и в самом Сохнуте аура в этом смысле исключительно правильная. Бывших сохнутовских руководителей традиционно пытаются посадить. То экс-главу агентства Симху Диница привлекли, то экс-казначея Меира Шитрита. Сохнутчики —люди закаленные, вышли сухими из воды. В любом случае, если г-на Щаранского изберут на заветный пост, в Израиле будет уже два президента, побывавших в местах не столь отдаленных. Правда, Щаранского, в отличие от его сомнительного коллеги, за это можно будет еще и уважать.

Что касается бывшего премьера Эхуда Ольмерта, то ему, судя по всему, пора сушить сухари. У него достаточно близких друзей и соратников, которые отлично просветят его относительно тюремного этикета. Бывший министр финансов и бывший коллега по партии Авраам Гиршензон, освободившийся всего год назад, как никто другой может рассказать об устоях и нравах тюрьмы «Римоним». Еще один иерусалимский друг Ольмерта, бывший глава МВД Израиля Арье Дери, нарисует в красках будни тюрьмы «Маасиягу». В Израиле политическая элита остается таковой даже за решеткой: для бывших представителей власти существуют специальные отсеки в тюрьмах, так что Ольмерту информация от коллег по несчастью может быть как нельзя кстати.

Share

Доклад о праве на критическую оценку гомосексуализма.

20131112-074326.jpg

 

 

 

 

 

 

 

 

Доклад о праве на критическую оценку гомосексуализма. Читать. Скачать

Share

БИБЛЕЙСКИЕ ПРИНЦИПЫ СЕМЕЙНОГО ВОСПИТАНИЯ: ГУМАНИЗМ ПРОТИВ ХРИСТИАНСТВА.

20131211-225823.jpg
Погасий Анатолий Кириллович

Человек – существо двухприродное: в биологическом смысле он принадлежит физической природе и особенно не отличается от животного. Однако осознание себя личностью, обладающей интеллектом, эмоциями и волей (т.е. тем, что христианство называет душой), относит его к бытию другого мира – духовного. Иными словами, человеку положено обеими ногами крепко стоять на земле, но взор его должен быть устремлен в небеса.
Таково естественное положение вещей, установленных Богом при сотворении мира.
Создавая семью как основу человеческого общества, призванную создать и воспроизводить это самое общество, Бог исходил именно из этого принципа: физическое тело рождается и поддерживается на основе естественных биологических законов, а все то, что относится к духовной природе – воспитывается, т.е. закладывается и развивается при помощи искусственных процессов.
В соответствии с законом увеличения энтропии, чтобы разрушить что-либо, достаточно ничего не делать, но для того чтобы просто поддерживать систему, а тем более развивать, требуется прикладывать усилия.
Бремя воспитания потомства Бог возложил в первую очередь на семью, а затем – на общество.
Государству общество поручило призирать (т.е. заботится, опекать) сирот и немощных (одиноких инвалидов). Что касается взаимоотношений между семьей и государством, то последнее, исполняя волю общества, может вмешиваться в процесс воспитания только лишь в случае прямого нарушения семьей Божьих законов, причем строго индивидуально, по конкретным ситуациям. Какие либо обобщения, выражающиеся в издании законов, посягающих на права семьи как таковой, недопустимы.
Однако именно это мы сейчас и наблюдаем: некие силы пытаются подтолкнуть законодателя принять закон, имеющий целью лишить семью изначально присущей ей функции. Другими словами, государство претендует на полный контроль над воспитанием детей. Причем требования, предъявляемые к семье в этом плане, прямо противоречат проверенным тысячелетиями библейским принципам семьи: иерархии, взаимоотношениям, методам воспитания.
Не секрет, что в основе этих притязаний лежит т.н. «Гуманистический манифест», одной из задач которого провозглашен коренной пересмотр (читай: уничтожение) нравственных ценностей и норм, выработанных всеми религиями и культурами, в частности – христианством, лежащим в основе европейской культуры.
В чем заключается такой «пересмотр»?
Например, требование предоставления безусловного права «свободной личности» с раннего детства самому определять что есть добро и зло; запрет кому-либо, в т.ч. семье и обществу, влиять на этот выбор, запрещать или осуждать его. Автором данной «педагогической парадигмы» является основатель трансперсональной психологии Абрахам Маслоу, считавший, что человек по сути своей обладает врожденным совершенством. Рассуждая о детской психологии и воспитании, он, вступая в полемику с библейской истиной, заявляет, что ребенку должна быть предоставлена реальная возможность свободного выбора, чтобы он сам решал, что полезно для его развития, ибо ребенок лучше, чем кто-либо другой, знает, что для него хорошо. Взрослые не должны слишком часто вмешиваться в процесс развития и позволяли ему развиваться «в духе даосизма» вместо авторитарного режима и т.д.
Трудно поверить, что кто-то может серьезно воспринять эту элементарно противоречащую здравому смыслу идею. Чтобы увидеть ее абсурдность, а, самое главное, опасность, нужно посмотреть те условия, которые выдвигают ее авторы: ребенка нельзя наказывать, нельзя заставлять его бесплатно делать хозяйственную работу по дому, нельзя использовать «психологическое насилие», запрещая ребенку делать то, что делать нельзя по определению (допустим, поступать безнравственно), нельзя запрещать ребенку встречаться с теми, с кем родители не желают, чтобы он встречался (например, с наркоманами, хулиганами или гомосексуалистами) потому как – толерантность… Представляется, что если родители захотят воспитать своего ребенка в христианской традиции (ходить в храм, читать Библию, молиться), а тому это не понравится – тоже будет нельзя. А за подобное «насилие» ювенальные суды будут лишать родительских прав. Прецеденты уже есть…
Но сегодняшняя реальность показывает, что эти «кто-то» приняли эту идею на «ура», красиво назвали «ювенальной юстицией» и, более того, активно внедряют, даже не дожидаясь принятия соответствующего закона.

Тема абортов всегда была и будет самой актуальной и трагической.

Уже все знают, что по самым скромным оценкам в мире ежегодно производится около 26 млн. легальных абортов и порядка 20 млн. нелегальных; в ходе проведения небезопасных абортов умирает около 68 тысяч женщин и миллионы приобретают стойкое повреждение здоровья.
По данным ВОЗ после абортов около 2% женщин становятся бесплодными, а 5% получают хронические инфекции репродуктивной системы. И это не учитывая лиц, которые по тем или иным причинам не обращаются к врачу (к примеру, в тех странах, где аборты запрещены). По оценкам специалистов эта цифра колеблется от 5 до 20% от числа абортируемых.
Еще 100 лет назад итальянский юрист Рафаэль Баллестрини писал: «Самым верным доказательством полного нравственного падения народа будет то, что аборт станет считаться делом привычным и абсолютно приемлемым». Сегодня большинство жителей Земли именно так и считают, а противников абортов объявляют консерваторами и шовинистами, посягающими на право женщины «самой решать свою судьбу». И никто из них не хочет признать, что аборт – это убийство.
Скоро в России будет принят закон (кстати, разработанный для России Фондом народонаселения ООН; вероятно самим нам до него было не додуматься) под названием «Об охране репродуктивного здоровья населения Российской Федерации». Этот закон окончательно легализует аборты, сексуальное просвещение детей с 10 лет, коммерческую продажу эмбрионов, использование стволовых клеток из эмбрионов, изготовление из абортивного материала косметических средств для омоложения и т.д. На самом же деле он создаст юридическую базу для геноцида нации. И он же (закон) станет юридическим закреплением полного нравственного падения России.
«Изумительное и ужасное совершается в сей земле: пророки пророчествуют ложь…, и народ Мой любит это. Что же вы будете делать после всего этого?» (Книга пророка Иеремии, 5:31).

Share

МУЖЧИНОЙ И ЖЕНЩИНОЙ СОТВОРИЛ ИХ

20131028-191301.jpg

Пяйви РЯСЯНЕН
(врач, министр внутренних дел Финляндии)

Гомосексуальные отношения бросают вызов
христианским представлениям о человеке

Скачать, читать книгу

Share

Протестанты в защиту РПЦ

Почему лютеране и другие протестанты поддерживают РПЦ? Какова роль церкви и веры в обществе, которое хочет считаться демократическим? Рассказывает Игорь Князев, епископ Северо — Европейского духовного округа ЕЛЦ АИ

Share

ШАГИ НАВСТРЕЧУ – ВЕРНЫЙ ПУТЬ К МИРУ И ОБЩЕСТВЕННОМУ СОГЛАСИЮ.

20131211-225823.jpg
А.Погасий

Заканчивается первое десятилетие XXI века и двадцатилетие жизни российского общества в новой парадигме мышления. Этот период характерен множественностью изменений во всех областях нашей действительности. При этом происходящие процессы не всегда можно оценивать однозначно: уж слишком многое для нас оказалось новым и противоречивым. История, однако, показывает, что такое положение по каким-то не очень понятным причинам во все времена складывается именно на рубеже эпох, когда происходит ломка экономических теорий, политических режимов, психологических стереотипов, нравственных устоев.
Конфуций говорил: «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен». Нашему поколению достался именно такой удел – испытать на себе все последствия этой истины.
Тем не менее, в общем хаосе разрушения Россия получила и нечто позитивное: мы вернули себе истинный смысл понятия «духовность». Словарь В.И. Даля определяет духовность как «все, относящееся к Богу, церкви, вере; все относимое к душе человека, все умственные и нравственные силы его, ум и воля» . Новые отношения в новой России эти двадцать лет мы пытаемся строить уже исходя из такого понимания духовности и на этом основании.
Конечно, не все получается, как хотелось бы – сказываются последствия идеологических стереотипов, религиозная неграмотность, сопутствующий демократическому «взрыву» правовой и духовный нигилизм – но в целом осознание причин семидесятилетнего духовного застоя определило правильное направление дальнейшего развития личности, общества и государства.
Не секрет, что свобода совести, общественно-религиозные отношения по своей значимости стоят на одном уровне с отношениями национальными, а может быть и выше, учитывая тот факт, что культура этносов строилась в конечном итоге на религиозных воззрениях и именно религиозный фактор зачастую стоял и стоит в основе национальных конфликтов . Поэтому международное сообщество одним из критериев демократии и определило степень свободы совести в стране и состояние государственно-конфессиональных отношений. Наблюдая этот показатель по России в целом и сравнивая его с Татарстаном, приходится констатировать, что в последнем он значительно выше. Это не субъективное мнение: Татарстан признан в нашей стране и за рубежом как регион с наиболее высоким уровнем религиозной и национальной толерантности. Возможно, именно поэтому он не повторил судьбу Карабаха, Чечни и некоторых других «горячих точек».
За счет чего мы смогли достичь такого положения? Поняв это, можно рекомендовать эти методы для применения в менее благополучных в данном отношении регионах.
Нормальные государственно-конфессиональные отношения не складываются самостоятельно – их необходимо строить и регулировать. В период перестройки упразднили Советы по делам религий СССР, союзных республик и их структуры на местах. Государство полностью устранилось от управления религиозной политикой, вернее сказать, ее совсем не было. В результате, наряду с положительным фактором – подлинной свободой совести – мы получили также и религиозную анархию со всеми вытекающими последствиями.
В Татарстане же государственный орган регулирования государственно-конфессиональными отношениями сохранили, что, как показала дальнейшая жизнь, оказалось мудрым политическим решением . Профессионалы, работавшие в Совете по делам религий при Кабинете Министров Республики Татарстан, быстро сориентировались в обстановке и приняли решение, во-первых, занять позицию по возможности объективных посредников между правительством и религиозными конфессиями (не забывая, впрочем, об интересах государства), и, во-вторых, направить все усилия на организацию диалога между различными религиями, конфессиональными институциональными структурами и отдельными общинами. В условиях поликонфессиональной среды, помноженной на рост национального самосознания, экономическую разруху, политическую нестабильность и т.п. это был единственно правильный метод поддержания баланса интересов конфессий, наций и народностей, населяющих нашу республику.
Появление и регистрация в начале 90-х годов ХХ в. большого количества религиозных объединений, как традиционных, так и сравнительно новых для Татарстана, вызвало ряд конфликтных ситуаций, связанных в основном с религиоведческой неграмотностью государственных служащих и незнанием правовых основ руководителями религиозных организаций. Совместными усилиями Совета по делам религий, руководителей религиозных объединений, а в некоторых случаях – в судебном порядке, эти конфликты были, в конце концов, погашены. Одновременно пришло понимание необходимости правового и религиозного просвещения. В 1997 году был принят Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях». Вступивший в этом же году в должность председателя Совета по делам религий профессор Набиев Р.А. сразу же активно включился в работу по пропаганде и разъяснению этого закона, а также внедрению религиоведческих знаний среди чиновников, связанных по долгу службы с реализацией государственной религиозной политики. С этой целью сотрудники Совета регулярно выезжали в районы республики с чтением лекций по данной тематике. Кроме того, предмет государственно-конфессиональных отношений была внедрен в программу курсов повышения квалификации Института государственной службы при Президенте РТ, где его читали те же сотрудники Совета.
С другой стороны, юристы созданного в 1997 году Совета христианских организаций (объединенного органа протестантских церквей) по согласованию с Советом по делам религий в разных районах Татарстана проводили с руководителями религиозных организаций занятия по изучению законодательства о свободе совести, деятельности религиозных объединений и взаимоотношениям с государственными органами. В результате к началу 2000-х годов в республике значительно сократились государственно-конфессиональные и межконфессиональные конфликты, а те, которые все же случались, разрешались цивилизованно – путем переговоров и взаимных уступок.
Еще одним объединяющим фактором было принятие в 1999 году Закона Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях». При его подготовке Советом по делам религий было предложено всем конфессиям представить свои рекомендации, комментарии, а также варианты как отдельных положений, так и всего законопроекта. В результате татарстанский закон явился плодом совместной работы государства и религиозных конфессий (мусульманских, православных и протестантских).
В этот же период по инициативе Совета по делам религий и при нем был организован общественный орган, своего рода межконфессиональный совет, состоящий из представителей конфессий (мусульмане, православные, католики, протестанты, иудеи и т.д.). Этот орган на своих заседаниях решал различные вопросы, связанные со свободой совести, государственно-религиозными отношениями, а также возникающими проблемами, касающимися религиозной жизни республики.
Действительное проявление межконфессиональной толерантности зависит от многих условий, прежде всего от общего уровня культуры, знания своей истории, способности живущих на одной территории наций, народов и языков осмыслить всю сложность, но и необходимость социально-политического и культурного взаимодействия. Немалую роль в этом играет также наличие хотя бы элементарных религиоведческих знаний у ответственных лиц и их умение ориентироваться в конфессиональных различиях, поскольку поликонфессиональная среда особенно чувствительна к ошибкам и непродуманным шагам в области вероисповедной политики.
Эти реалии общественно-политической жизни выдвинули требование более широкого распространения религиоведческих и религиозно-правовых знаний в республике. С данной целью Совет по делам религий с участием Казанского государственного университета с 1997 года начал издавать книжную серию «Культура, религия и общества». В эту серию входили сборники статей и докладов различных семинаров и конференций, посвященных религиозным вопросам (Религия в современном обществе: история, проблемы, тенденции, 1997 г.; Православие в поликонфессиональном обществе: история и современность, 2006 г.; Общественно-политическая мысль и духовная культура народов Поволжья и Приуралья (XIX-XX вв.). Проблемы изучения, 2008 г. и т.д.) , научные исследования (Р.А. Набиев. Ислам и государство: Культурно-историческая эволюция мусульманской религии на Европейском Востоке, 2002 г.) , аналитические материалы (издание «Государственно-конфессиональные отношения в современном Татарстане», 2003 г.) , различные справочники и словари (Краткий религиоведческий словарь-справочник на русском и татарском языках, 2000 г.; Религии и религиозные объединения в Республике Татарстан, 2004 г.; Ислам на европейском Востоке: Энциклопедический словарь, 2004 г. и т.д.) , учебные курсы (История Отечества: Пути к углубленному изучению, 2010 г.)
Всего с 1997 года по настоящее время вышло более 20 выпусков указанной серии, инициатором, движущей силой и неизменным редактором которой был и есть профессор Р.А. Набиев.
В рамках идеи религиозного просвещения организовываются встречи студентов ВУЗов с представителями ведущих конфессий. Такого рода встречи дают возможность студентам «из первых рук» узнать основные положения традиционных верований в республике, направления работы ведущих конфессий с молодежью, разобраться в вопросах межрелигиозного диалога. Управлением по делам религий направлены письма в муниципальные образования РТ с рекомендацией образовать общественные советы по взаимодействию с религиозными и общественными организациями. Цель таких советов – привлечь религиозные объединения и верующих к непосредственному участию в решении общественно-государственных вопросов, возникающих на местах.
Однако самым действенным средством достижения религиозного мира в нашей республике есть основанная на понимании добрая воля разных конфессий к диалогу и сотрудничеству между собой, с обществом и государством. В этом отношении Татарстан достиг определенных положительных результатов. Две крупные конфессии – ислам и православие – сумели преодолеть многовековой конфликт, вызванный последствиями колонизации края и насильственной христианизации татар. Сегодня они мирно сосуществуют, уважая друг друга и совместно участвуя в духовном воспитании людей.
Татарстанские евангелические церкви объединились в Совет Христианских Организаций, куда входят порядка пятидесяти общин шести протестантских конфессий. Данный Совет представляет протестантов перед государством и другими религиозными объединениями республики.
Государство со своей стороны идет навстречу пожеланиям верующих и способствует реализации ими ряда своих задач: религиозным организациям предоставляются земельные участки, выделяются здания; дни главных мусульманских и христианских праздников объявлены нерабочими. Отмечаются исторически значимые для этих конфессий события. Так, в 2008 году в г. Болгар Спасского района прошел III-й фестиваль мусульманской молодежи, который становится уже традиционным; в Казани ежегодно проводятся торжества по случаю празднования Казанской иконы Пресвятой Богородицы. В декабре 2009 года в выставочном зале «Казанская ярмарка» открылась выставка «Россия Православная», в рамках которой был проведен форум «Молодежь и толерантность в поликонфессиональной среде».
В Татарстане в равных условиях действуют Российский Исламский Университет, Православная духовная семинария, целый ряд медресе и православных и мусульманских гимназий и школ, общеобразовательная христианская школа протестантской церкви «Краеугольный камень» и др.
Реализуя на практике идею религиозного просвещения, в республике продолжается работа по преподаванию факультативно курса «История религий» для учащихся старших классов общеобразовательных школ, а на юридическом отделении Казанского экономико-юридического техникума с 2005 по 20010 годы существовал курс «Религия и право», знакомивший юристов со спецификой государственно-конфессиональных отношений. Сейчас подготовлены предложения по введению подобного курса на юридических факультетов ВУЗов.
Для подготовки специалистов-религиоведов в КГУ в 2005 году на философском факультете введена специальность «Религиоведение».

Таким образом, только благодаря совместным усилиям самых разных религиозных конфессий, государства и общества, их доброй воле и пониманию общих интересов Татарстан и до сего дня остается регионом толерантности и мира.

Share

ТАТАРСТАН: РЕЛИГИОЗНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ОБЩЕСТВЕННО-ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЖИЗНИ.

20131211-225823.jpg
А. Погасий

Неблагодарное это дело – спасать мир. Ты точно знаешь как это сделать, но тебя никто не слушает и, в лучшем случае, просто посмеиваются, а в худшем – мешают, ставят палки в колеса и совсем не хотят понять, что без твоего вмешательства мир погибнет.
Чтобы окончательно не разочароваться, не потерять веру в людей и справедливость, можно пойти другим путем: попытаться хорошо делать то дело, которое умеешь, и куда достают твои руки.
Я, например, не прочь потолковать о политике, власти, о том, как «загнать кризис обратно в Америку». Но, к сожалению (а может – к сча-стью), мне не дано сделать это на практике, потому как на самом деле ничего в политике и экономике не понимаю, а посему всем разговорам суждено остаться на кухне. И потом, Библия, к которой я питаю бесконечное доверие, предостерегает: «Итак, будьте покорны всякому человеческому начальству для Господа… ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей (1 Пет. 2:13,15).
Программа настоящего симпозиума предлагает широкое поле для рассуждения, охватывая своим вниманием практически все стороны обще-ственной жизни от политики и до туризма. Хочется надеяться, что освещать тематические блоки этой программы будут, все-таки, соответствующие специалисты – политологи, экономисты, педагоги, юристы… Ну а я предпочитаю о многом помалкивать и говорить лишь о том, в чем разбираюсь, а именно – об этноконфессиональных процессах, происходящих в Татарстане.
На сегодняшний день, думается, мало осталось людей, которые бы не понимали, насколько важно знать и учитывать состояние межнациональных, этнорелигиозных и государственно-конфессиональных отношений. Мы убедились в этом после распада СССР, когда различные этносы начали осознавать свою идентичность именно на религиозной основе (что раньше напрочь отвергалось) и это породило межнациональные конфликты, обильно политые кровью. Татарстан в этом отношении является приятным исключением и причина здесь в том, что мы имеем многосотлетний опыт сосуществования Востока и Запада на одной территории, чего были лишены другие регионы, ныне страдающие от ксенофобии.
Если национальный вопрос нас особенно не беспокоит, то вопрос религиозный в этом плане менее устойчив. Да, Татарстан и здесь считается благополучным регионом, с которого даже берут пример. Возникающие проблемы в основном решаются цивилизованно; чиновники среднего звена, отвечающие за реализацию государственной религиозной политики, обладают достаточным профессионализмом и уже много лет работают с религиозными организациями на принципах взаимопонимания.
Но вот сама эта религиозная политика, вернее – ее реализация, продолжает оставаться дискуссионной темой. Конституция РФ в ст. 14 (ст. 29 Конституции РТ) закрепила светскость нашего государства в качестве основополагающего принципа, подразумевающего недопустимость установления государственной или обязательной религии и провозгласившего равенство всех религиозных объединений перед законом. В дискуссиях на религиозные темы это давно уже стало общим местом и при упоминании вызывает раздражение у спорящих.
Но почему вопрос о подобном равенстве не сходит со страниц СМИ, особенно интернет-сайтов? Да потому, что данный принцип повсеместно нарушается и если не прямо, то каким-нибудь образом завуалировано. Например, преамбула к Федеральному закону «О свободе совести и о религиозных объединениях» подчеркивает «особую роль православия» и уважение к христианству , исламу, буддизму и иудаизму. Не знаю, по неразумию ли разработчики закона выделили эти религии из нескольких десятков других «равных перед законов», или с каким-то дальним прицелом, но государство и общество приняли эту, казалось бы, ни к чему не обязывающую фразу как руководство к действию. В результате все религии, за исключением четырех, приобрели неофициальный статус сект, а некоторые даже удостоились «звания» тоталитарных. Опять же, почему? Ответ до банальности прост: они не названы в Законе. В умах наших простодушных соотечественников, получивших «религиозное образование» из прессы (особенно поколение «homo soveticus»), такая формулировка трансформировалась в понятие «вне закона». Если бы законодатель не упоминал никаких названий, или перечислил все религии – проблем было бы гораздо меньше. Это заключение сделано на основе двадцатилетнего наблюдения за религиозной ситуацией в СССР – России.

В какой форме создавшееся положение проявилось в Татарстане? Во-первых, сектами обыватели (независимо от степени образованности и социального статуса) называют все конфессии, не входящие в вышеприведенный перечень.
Во-вторых, судебные процессы, в которых фигурируют неправильные конфессии, почти всегда заканчиваются не в их пользу, даже если их правота не вызывает сомнений. Например, газетные публикации, где протестантов называют американскими (немецкими, корейскими etc.) шпионами или обвиняют в человеческих жертвоприношениях. Подобное бездоказательное обвинение является в чистом виде разжиганием межрелигиозной ненависти и вражды и влечет уголовное наказание. Но ни одна жалоба протестантов еще не была удовлетворена и никто не ответил даже за клевету.
В-третьих, в некоторых учебных заведениях, где в той или иной форме изучают религию, ознакомление с различными конфессиями проходит по той же схеме: «хорошие церкви – плохие секты». Процитирую фразу из монографии одного преподавателя: «Если члена тоталитарной секты не поймали на совершении преступления, это еще не говорит, что он его не совершил или не совершит в будущем» . Чему, простите, учат такие «педагоги»? Явно не толерантности, которой по праву гордится Татарстан.
В-четвертых, в отличие от остальной России, в Татарстане, слава Богу, полностью признали католиков, являющихся вполне традиционной религией как в Татарстане, так и России в целом. Положительную роль здесь сыграла добрая воля папы Иоанна-Павла II, возвратившего икону Казанской Божьей Матери. Это хороший пример толерантности. Но протестанты, которые действуют на этой же территории от 100 до 300 лет, остаются чужими, «сектантами». Иногда создается впечатление, что их в Татарстане совсем нет. Например, 24 декабря с.г. Председатель Государственного Совета РТ по телевидению «от всей души» поздравил католиков (а их у нас чуть больше 100 человек) с их, католическим, Рождеством. На протестантов же (порядка 5000 верующих), также празднующих Рождество 25 декабря, у спикера Госсовета либо не хватило «души», либо он просто не знает об их существовании.
Можно привести еще несколько фактов явной или плохо скрытой дискриминации по религиозному признаку (к примеру, одного молодого человека с высшим юридическим образованием не приняли на работу в милицию, когда узнали, что он посещает протестантскую церковь), но и сказанного достаточно, чтобы понять тенденцию.
Являясь примером толерантности, необходимо таковым быть, чтобы однажды не оконфузиться. Для этого нужно немного: исполнять свою собственную Конституцию. А если говорить предметно, то, на мой взгляд, необходимо сделать следующее.
1. В России до сих пор не принята концепция государственной религиозной политики. Поэтому на местах фиксируется огромное количество нарушений прав человека, в частности свободы совести. Основная причина заключается в произвольном толковании законодательства, связанного с реализацией права на свободу совести и деятельности религиозных объединений, что, в свою очередь, является следствием отсутствия четкой и понятной всем концепции государственно-конфессиональных отношений. Необходимо, не дожидаясь, когда до этого дойдут руки у центра, самим разработать и принять такую концепцию.
2. Ввести, наконец, в программу образовательных учрежде-ний учебный предмет, посвященный знакомству с религией и различ-ными религиозными системами. В Татарстане имеется достаточный религиоведческий потенциал для подготовки (и переподготовки) преподавательских кадров по данному предмету.
3. Ввести в программу юридических факультетов хотя бы одного или нескольких ВУЗов спецкурс «Религия и право» для подготовки юристов, могущих решать правовые вопросы государственно-конфессиональных отношений и защиты свободы совести. Программа, учебное пособие и преподавательская база по курсу имеется.

Share

СВОБОДА СОВЕСТИ И ЗАКОНОТВОРЧЕСТВО

20131211-225823.jpg

А.Погасий

Как известно, в России есть «всего» две проблемы: дураки и дороги. Повторять это известное выражение классика стало уже общим местом. Чтобы разбавить данную банальность кто-то добавил сюда еще и налоги. Что ж, вопрос спорный, но может быть, может быть… Рискуя быть обвиненным в дурном вкусе, вынужден, тем не менее, констатировать наличие еще одной проблемы (впрочем, далеко не новой, но от этого не легче) – законы. Рифма, конечно, отсутствует, но по сути наше законодательство – поэма.
Как водится, после такого вступления должны следовать факты. Всенепременно.
Для исполнения закона «О противодействии экстремистской деятельности» были созданы различные государственные органы, в числе которых отделы по борьбе с экстремизмом в органах внутренних дел. Коль скоро отделы созданы, штаты укомплектованы – нужно работать.
Экстремистских проявлений оказалось меньше, чем предполагалось и, вероятно, меньше чем «субъектов противодействия экстремистской деятельности» (ст. 4 указанного закона). А показатели еще никто не отменял. Ежели нет врагов, то нужно их либо найти, либо придумать, либо сделать, хоть из бумаги (эдакое оригами из документов). Ну а пока что экстремизм нужно профилактировать, благо и закон этого требует (ст.ст. 5-8).
Ничего плохого в профилактике нет, более того, болезнь легче предотвратить, чем вылечить. Это и врачи говорят. Но когда для профилактики гриппа ставят клизму или щекочут пятки – это, извините, очень по-русски (или по-татарски)…
В Казани, например, в целях профилактики экстремизма отдел по борьбе с экстремизмом местного УВД начал проверять религиозные организации (как – судя по формулировкам закона – наиболее подверженные бацилле экстремизма). В ходе проверки выяснилось, что некоторые из них арендуют помещения. И вот тут-то в чью-то чиновничью голову прищла мысль, что экстремизм гнездится именно здесь – в гражданско-правовом институте аренды. Мысль – она потому и мысль, что ее нужно думать. И придумали. Родился прокурорский документ – постановление о возбуждении производства по делу об административном правонарушении, суть которого в следующем: некая местная религиозная организация на протяжении нескольких лет на основании соответствующего договора арендует помещение – комнату в культурном учреждении общественной организации для проведения религиозных обрядов, т.е. богослужений. По мнению авторов постановления, данное мероприятие подпадает под действие Федерального закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях, и пикетированиях». Таким образом, каждую неделю (а именно такова обычная периодичность христианских богослужений) религиозная организация обязана уведомлять власти «не ранее 15 и не позднее 10 (?) дней до дня проведения публичного мероприятия» (п.,1ст. 7).
Поскольку она (религиозная организация) не исполняла указанное требования, то ее руководитель был привлечен к административной ответственности – прокуратура материалы направила в суд.
Судья, надо отдать должное, когда выслушала возражения представителя «правонарушителя» не стала сразу выносить постановление о штрафе, а взяла тайм-аут на 3 дня.
Суть возражений заключалась в следующем.

1. В соответствии с п. 2 ст. 2 ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании» собрание – совместное присутствие граждан в специально отведенном или приспособленном для этого месте для коллективного обсуждения каких-либо общественно значимых вопросов. Исходя из этого, религиозное собрание, т.е. богослужение не входит в определение публичного мероприятия в контексте упомянутого закона, которое есть «открытая, мирная, доступная каждому, проводимая в форме собрания… акция, осуществляемая по инициативе граждан…, политических партий, других общественных объединений и религиозных объединений». Пусть не вводит в заблуждение упоминание религиозных объединений, потому что богослужения имеют иную цель, чем описанное в Законе публичное мероприятие: «Целью публичного мероприятия является свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики». Цель же богослужения – прославление Бога, удовлетворение духовных потребностей.
Заслуживает также внимание термин «акция». Практически во всех словарях оно означает действие, выступление, предпринимаемое для достижения какой-либо цели (напр., политическая акция, дипломатическая акция, военные действия). Традиционный смысл акции – кратковременное публичное действие с конкретно заданной целью. Религиозные богослужения повторяются из недели в неделю, из месяца в месяц, из года в год целыми столетиями и даже тысячелетиями и под определение акции никак не подпадает.
Могут, конечно, быть и кратковременные религиозные публичные акции: например, крестный ход, когда действие выносятся на улицу, это сопряжено с безопасностью дорожного движения и т.д. Такие публичные богослужения относятся к категории «иных случаев» (п.5 ст.16 ФЗ «О свободе совести…») и на них распространяется Закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании».
2. Из последнего вытекает определение понятия места проведения публичного мероприятия. Буква закона прямо не определяет, что есть место, но из духа Закона, отдельных терминов, а также из сложившейся практики его применения вполне складывается понимание, что речь идет об уличных мероприятиях, т.е. проводимых не в местах с пропускной системой, а об открытых территориях без ограждения – улицах, дорогах, площадях, парках, скверах и т.п. Такие используемые в Законе термины и понятия, как «передвижение» (п. 4. ст. 2), «шествие» (п.5. ст.2), «территории, непосредственно прилегающие к зданиям и другим объектам, – земельные участки… в соответствии с нормативными правовыми актами, регулирующими отношения в сфере землеустройства, землепользования и градостроительства» (п.9. ст. 2), «маршруты движения участников» (п. 3. ст. 7) подтверждают сказанное.
Ст. 8, собственно и призванная определить места проведения публичного мероприятия, вообще не использует понятие «помещение», но также говорит исключительно о территориях.
3. П. 2 ст. 1 ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании» гласит: «Проведение религиозных обрядов и церемоний регулируется ФЗ … О свободе совести и о религиозных объединениях», т.е. мы имеем дело с отсылочной нормой. Указанный закон же в п. 2 ст. 16 говорит, что богослужения и другие религиозные обряды и церемонии беспрепятственно совершаются в культовых зданиях и сооружениях и на относящихся к ним территориях, в иных местах, предоставленных религиозным организациям для этих целей. Вышеуказанная религиозная организация несколько лет проводит свои религиозные обряды в негосударственном учреждении (Всероссийское общество слепых) на основании договора аренды, который на момент рассмотрения дела в суде не был признан незаконным. Таким образом, указанное учреждение предоставило религиозной организации помещение для религиозных обрядов и церемоний и, следовательно, проводить их последнее может беспрепятственно. Согласно сложившейся в РФ судебной практике, «беспрепятственность означает, что не требуется никаких разрешений и согласований со светскими властями для совершения религиозных церемоний в предоставленных местах» (Постановление Зам. Пред. Верх. Суда РФ В.М. Жуйкова от 29.09.2000 г.; Пост. Зам. Пред. Верх. Суда РФ В.М. Жуйкова от 14.08.2001 г., а также аналогичное постановление Зам. Пред. Верх. Суда РФ А.Е. Меркушева).
Кроме того, ст. 22 того же закона предоставляет право религиозным организациям «использовать для своих нужд земельные участки, здание и имущество, предоставляемые им государственными, муниципальными, общественными и иными организациями и гражданами в соответствии с законодательством Российской Федерации», что и имеет место в настоящем случае. Данная норма не связывает это с какими-либо дополнительными разрешениями.
4. В своем Постановлении прокуратура ссылается на нарушение религиозной организацией п. 2 ст. 19 Закона Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях», где говорится, что в учреждениях культуры, спортивных сооружениях, в других общественных местах религиозные обряды проводятся с согласия органов местного самоуправления и государственного органа РТ по делам религий. Однако, во-первых, основополагающий Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» такой нормы, умаляющей права религиозных объединений не содержит. Российская Конституция же в п. 2 ст. 55 говорит: «В Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина». Таким образом, данная норма противоречит требованиям Конституции в части прав и свобод. Во-вторых, рассматриваемое учреждение принадлежит общественной организации, т.е. является негосударственным. В-третьих, КоАП РФ не содержит норм с санкциями за нарушение законов Республики Татарстан. В самом же Законе РТ санкции за нарушение данной нормы не предусмотрены.
Тем не менее, через три дня судья все-таки выносит постановление о наложении на руководителя религиозной организации штрафа. Причем, формулировки этого документа удивительным образом схожи с формулировками в постановлениях двух других казанских судов по аналогичным делам в отношении религиозных организаций «Свидетелей Иеговы» . Таким образом, создан опасный прецедент, который позволит ущемить права любой религиозной организации, что сегодня благополучно и используется (в Казани четыре общины вынуждены еженедельно получать разрешение на проведение богослужений в администрации города).
Возникает закономерный вопрос: почему указанные религиозные организации не добиваются справедливости в высших судебных инстанциях? Почему же, «Свидетели Иеговы» попытались, но, в силу известной предвзятости властей именно к этой конфессии, суды, невзирая на абсурдность обвинений и их явное противоречие международному и российскому законодательству, поддерживали решения судов первой инстанции. Иные религиозные организации, по крайней мере, казанские, видя результаты, попросту боятся ссориться с милицией и прокуратурой и предпочитают молчать. Однако в других регионах, как показано выше, все-таки сумели изменить ситуацию.

Таким образом, мы снова столкнулись с несовершенством нашего законодательства, когда целый ряд понятий изложены неконкретно (такие как акция (в смысле является ли регулярное богослужение акцией), публичное мероприятие (может ли богослужение, проводимое в помещении считаться тем публичным мероприятием, на которое распространяется закон о собраниях и митингах), место проведения, иные случаи и т.д.), что позволяет толковать их расширительно. В то же время, п.3 ст. 2 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» говорит: «Ничто в законодательстве о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях не должно истолковываться в смысле умаления или ущемления прав человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания, гарантированных Конституцией Российской Федерации или вытекающих из международных договоров РФ».
В данном случае мы имеем дело именно с истолкованием законов, причем, заведомо направленным на ограничение прав свободы совести. В то же время, Конституция РФ в п.3. ст.55 говорит, что права и свободы могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Проведение богослужения в арендованном помещении не затрагивает ни один из перечисленных случаев необходимости ограничения прав и свобод.
Несоответствие обвинений, предъявляемым некоторым религиозным объединениям, законодательству (в частности, п. 2 ст. 1, а также ст.ст. 2, 8 ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании»; ст. 16 ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях») отмечается и в решениях некоторых российских судов по аналогичным делам. Так, в решении Завьяловского райсуда Удмуртской Республики от 12.10.10 г. одним из оснований отмены постановления мирового судьи по делу Д. стало отсутствие в действиях религиозной организации цели публичного мероприятия, как она определена в законе «О собраниях, митингах…».
Решение Заднепровского района г. Смоленска от 11.01.11 г., отменившее постановление о привлечении к административной ответственности М. также говорит об отсутствии в действиях религиозной организации признаков публичности в контексте требований вышеуказанного закона.
А вот мировой судья судебного участка № 2 в Горномарийском муниципальном районе Республики Марий Эл Миловидова Ф.Г. не пошла на поводу у исполнительной власти, требовавшей привлечь к административной ответственности Н. за аналогичное правонарушение, а по непредвзятому и объективному разбирательству сразу прекратила производство за отсутствием состава административного производства. В качестве основания судья взяла то же отсутствие признаков публичности проводимого мероприятия, соответствующее требованиям закона «О собраниях, митингах…».
Приведенные примеры прямо противоположного толкования законодательных норм различными государственными и судебными органами показывает, что законотворчество требует к себе более серьезного отношения, чем мы имеем сегодня. А что касается религиозной сферы, то здесь подобные промахи могут вызвать и пожар…
Одной из причин несовершенства законодательства является, на наш взгляд, отсутствие правоведов, специализирующихся в религиозно-правовых проблемах. Мы уже неоднократно писали, что таковых в стране не наберется и десятка. Причина – ни один ВУЗ России их не готовит, хотя для этого созрели уже все причины и условия:
– сложившаяся ситуация показывает насущную необходимость изменений в законотворчестве и требует адекватного реагирования;
– подготовлены программы, методические пособия и учебники для подготовки специалистов на юридических факультетах ВУЗов;
– курс «Религия и право» прошел апробирование в течение пяти лет, правда, не в ВУЗе, а в юридическом колледже, но это не умаляет его ценности;
– имеются преподаватели, способные начать процесс подготовки специалистов в области правового религиоведения. Их еще немного, но – лиха беда – начало…

Share

СВОБОДА МИРОВОЗЗРЕНИЯ: ВЫБОР ПУТИ

20131211-225823.jpg

 

 

 

 

 

 

 

 

 

А.К. Погасий,

Андурский

 

 

 

 

 

Е.Я. Андурский

Атеизм, будучи возведенным в ранг государственной идеологии, настолько изменил ландшафт общественного сознания, что и теперь, спустя двадцать лет с момента его низвержения, российское общество все еще не способно в полной мере осознать смысла свободы вообще и свободы выбора, в частности.
Итак, можно ли быть свободным от общества? И что вообще означает это сладкое слово свобода? Интуитивно свобода осознается возможностью совершать действия, желательные с точки зрения субъекта свободы. Но в том-то и дела, что наша свобода заканчивается там, где начинается свобода других.
Понятно же, что действия (бездействие) одних членов общества могут входить в противоречие с интересами других. Профилактике такого рода противоречий и должны послужить законы, поскольку они обязательны для всех членов общества.
Очевидно, что государство, которому мы поручаем контролировать соблюдение законов на территории своей страны, превыше отдельно взятых граждан. Менее очевидно то, что общество превыше государства, поскольку де-факто является его учредителем.
Но ведь общество наше разнородно. Есть в нем и верующие, и атеисты. Все они сравнительно свободны. Но если свободу атеиста ограничивают совесть и закон, то свободу верующего еще и заповеди Создателя, который превыше общества, поскольку Он Всевышний по определению.
Кроме внешней свободы, существует свобода внутренняя. Она предопределяется мировоззрением, а оно, в свою очередь, культурой. Но, как это ни странно, даже культурологи не способны дать более или менее сносное определение культуры.
Это объясняется, с одной стороны, трудностью описания того, внутри чего ты пребываешь, а с другой стороны, незнанием основ кибернетики. Между тем, культура присуща всякому кибернетическому устройству.
Неотъемлемой частью такого устройства является нормальный элемент или, по-другому, внутренний стандарт. Сравнивая с этим элементом состояние внешней среды, кибернетическое устройство устраняет нежелательные расхождения собственных параметров с состоянием внешней среды.
Так вот, культура субъекта – это своего рода аналог внутреннего стандарта. И когда у нас возникают противоречия с внешним миром, свои решения мы принимаем, сравнивая состояние этого мира со своими параметрами…
А еще следует отличать свободу души или духа от свободы тела. Понятно, что несвобода тела никоим образом не ограничивает свободу души, которая обретает полную свободу, покидая наше бренное тело.
Следует также различать свободу гражданина от свободы человека. И если свобода гражданина регулируется законами государства, то свобода человека – заповедями Творца или, если угодно, нормами нравственности и морали.
Права гражданина основываются на законе. Однако право и справедливость – это далеко не одно и то же. И если критерием права служит соответствие закону , то для справедливости таковым является субъективная оценка названного соответствия.
Можем ли мы, например, считать справедливым тот приговор, который Совет Европы вынес креационизму, заявив, что «если мы не будем осторожны, то креационизм может стать угрозой для прав человека»?
Так кто же и на каком основании может взять на себя смелость оценивать те или иные действия (бездействие) на предмет их соответствия правам человека? Да, Европейский суд по правам человека это делает. Но, строго говоря, безосновательно. Если только он не располагает лицензией, которой его наделил Творец, даровавший человеку его права.
А можно ли признать справедливым выговор, вынесенный профессору Пермской медицинской академии Надежде Гаряевой лишь за то, что она призывала студентов не замыкаться на догмах материалистической идеологии? Читая лекцию о происхождении человека, профессор апеллировала к креационной теории, которая, с точки зрения ректора ПГМА, не просто аморальна и псевдонаучной, но и противоправна , то есть противоречит закону. Хотелось бы узнать, какому именно закону она противоречит.
Здесь уместно будет сослаться на так называемый «обезьяний процесс» 1925 г. Тогда американского учителя Д. Скопса (г. Дейтон, штат Теннеси) обвинили в преподавании эволюционной теории, приговорив к денежному штрафу .
Право государства контролировать исполнение законов мы не оспариваем. Но у него нет и быть не может правовых оснований поддерживать (или подавлять) сторонников (или противников) той или иной парадигмы.
Научные теории, наверное, могут быть истинными. Они могут быть и ложными. А вот правильными (или неправильными) они быть не могут, поскольку критерий правильности, понимаемый в качестве соответствия тому или иному закону, здесь не уместен.
В самом деле, ведь, казалось бы, истинные теории со временем оказываются ложными. Таковы, например, геоцентризм, кибернетика и т. д. Сказанное касается и вечного спора креационистов и эволюционистов. Ему не суждено разрешиться уж потому, что системы координат, в пределах которой апологеты этих теорий могли бы сразиться на равных, не существует.
Из сказанного следует, что и приговор креационизму, и выговор профессору, придерживающемуся этой теории, следует признать безосновательными и, следовательно, противоправными. И что каждый вправе не просто придерживаться того или иного учения, но и проповедовать его, поскольку это оно не признано незаконным, например, экстремистским.
Надо полагать, что в учебных заведениях может преподаваться и эволюционизм, и креационизм, так, чтобы у студентов была возможность выбрать то учение, которое им представляется наиболее подходящим.
Все мы – и верующие, и атеисты обречены на сосуществование и, следовательно, на общежитиЕ. Но если для верующих необходимым и достаточным для этого условием служит соблюдение заповедей Творца, то общежитиЕ атеистов государство обеспечивает посредством контроля над соблюдением закона.
Ленин был прав, определяя государство, как аппарат насилия правящего класса над обществом. Насилие это неизбежно в силу того, что, например, атеисты, то есть отрицающие существование Бога и, следовательно, не признающие Его водительство, в большей степени подвержены соблазну толковать свободу в качестве абсолютной ценности.
Понятно, что ограничение негативных проявлений такой «ценности» достигается преимущественно страхом санкций, обусловленных законом. Разумеется, не исключается возможность самоограничения атеистов по нравственным основаниям. Однако они, по крайней мере, самим себе должны ответить на вопрос об источнике своей нравственности…
Наше будущее зарождается в настоящем, которое, в свою очередь, произрастает из прошлого. И если мы в своем настоящем не заложим основы будущего, то едва ли сможем преодолеть кризис духовности, который испытывает наша Россия. Между тем, как полагают некоторые исследователи, она может прекратить свое существование уже в ближайшие десять-двадцать лет.
Авторы настоящей статьи ценят свободу, и в то же время, будучи людьми верующими, считают себя рабами Божьими, вверяя себя Творцу, удивительным образом соединившему в нас бренные тела и бессмертные души.
Каждому суждено жить ровно до тех пор, пока его душа не покинет его тело, которое после этого ничто уже не сможет защитить от всепроникающей энтропии. Нечто подобное происходит со всеми субъектами. И если тот или иной субъект в силу сложившихся обстоятельств утрачивает свою духовность, он, конечно же, обречен на гибель.
Складывающиеся обстоятельства и предопределяют ту или иную ситуацию. В нашем обществе ее можно определить как системный кризис, угрожающий существованию всей цивилизации. Причина усматривается в гуманизме , в основе которого лежит антропоцентризм.
Апологеты гуманизма (не смешивать с гуманностью) считают, что человек создан, чтобы царствовать над природой. Достаточно вспомнить Мичурина, утверждавшего, что мы не можем ждать милости от природы… Такая позиция не оставляет никаких шансов на выживание.
В заключение о главном праве. И у цивилизации в целом, и у отдельно взятого человека есть право на выбор. Казалось бы, каждый волен выбрать тот Путь, который он для себя находит наиболее подходящим.
На самом деле выбор весьма ограничен: мы можем либо следовать Пути, предначертанному Творцом, либо избрать альтернативным путем. И никакие учреждения и организации, включая международные, не вправе воспрепятствовать нам в выборе своего Пути…

Share
В соц. сетях
Рубрики раздела
Архивы